– Ты хоть лицо ее без чадры видел, а? Может, там крокодил какой!
Но Автархан на подколки реагировал нервно – раздувал ноздри и так и шпарил своими горячими черными глазами. И в конце концов Сергей оставил друга в покое – да пусть женится, кому какое дело. Черт их разберет, что у этих детей гор в голове! Автархан парень хороший, честный, смелый, не ссориться же с ним из-за бабы!
В то утро они с Автарханом и другими пацанами играли в «лопатку» на бетоне, ожидая погрузки в вертолет. Проинструктировали их еще вчера вечером – нужно было отбить у «духов» караван, предположительно везущий 50 кг героина. Работать они должны были вместе с группой особого назначения под руководством незнакомого Сергею капитана Сухорукова.
Через несколько минут лейтенант Копылов дал команду, и вот уже первый вертолет шел вдоль ущелья. Чуть выше и впереди – уступом – двигался второй. Через двадцать минут сумасшедшего слалома в скальном лабиринте по рации из кабины донеслось:
– Товарищ лейтенант, вижу признаки каравана! Лошади, две. Вьюки… Видите?
Копылов посмотрел вперед и чуть влево, подтвердил:
– Вижу, – и дал команду: – Высадка!
– Я здесь не сяду! – Пилот постарался перекричать шум двигателей. – Зависну – а вы прыгайте!
Для Сергея, спецназовца, прыгнуть с высоты от трех до шести метров было как со стула. Он выпрыгнул, Автархан – за ним, потом остальные. Замыкающий выбросил снаряжение.
Каньон оказался действительно большой, караван внутри мог спрятаться легко. Группа осмотрелась. «Вертушки» натужно развернулись, свечкой ушли в зенит. Теперь можно было двинуться вперед. Копылов шел замыкающим, а вел колонну Сергей.
Зашел на боевой разворот вертолет. Отработав по домам на краю кишлака, отряд ворвался на главную улицу. Вдоль русла ручья на дне каньона двигалась первая группа, за ней, прикрывая, вторая. Десантники побежали вверх, туда, где дымились груды щебенки и осколки кирпичей, – все, что осталось после массированной бомбардировки с вертолета.
С противоположного берега каньона заполыхало шквальным огнем: там, видимо, засели главные силы противника. Копылов отдавал приказы. Главное сейчас было – не дать каравану уйти. Грохнуло совсем рядом. Прошелестели осколки. Теперь можно было двинуться вперед.
Пока здесь стреляли; далеко внизу, на другом берегу, наконец появился караван. Вдоль русла почти неслышно крались к выходу из ущелья караванщики, ведя за собой с дюжину вьючных верблюдов и с десяток лошадей. Значит, замысел был загнать русских в кишлак, прижать огнем, а самим, с главным караваном, – на выход…
Но у караванщиков выдался неудачный день. Впереди перед ними зависла туша вертолета. Сергей ждал, что сейчас начнется стрельба по каравану. Но… вместо этого вертолет начал работать по ним, по своим же ребятам.
– Связь! – заорал рядом с Сергеем в рацию Копылов. – Череп, связь! – И прохрипел в микрофон рации: – Что вы делаете, суки!!! Работайте по левому берегу!!!
Неожиданно ему в ответ раздался голос капитана Сухорукова:
– Лейтенант, ты что, тупой? Сказано же было тебе еще вчера – не нарывайся. Тихо лежи!
И, как во сне, Сергей увидел разворачивающийся вертолет, вмазавший теперь уже по левому берегу. Дым. Грязный, серый – и маслянистый, черный… Рыжее, веселое пламя. Обрушилась каменная стенка, поползла, сбила карниз на головы тем, кто сидел на противоположном берегу. А караван все так же тихо, почти не оставляя за собой следов на растрескавшейся от жары земле, упрямо крался вперед.
Со своей позиции, за обрушенной стенкой, Сергей хорошо разглядел и без бинокля, как на выходе из ущелья караван остановился. Что там? Было видно, как из зависшей «вертушки» выпрыгнула группа в комбезах и горных ботинках. Еще десять минут – и все. Упали караванщики, рядом растерянно топтались верблюды.
На выходе из ущелья их ждал капитан Сухоруков. Сидел на камне, с автоматом на коленях, небрежно перекатывая во рту сухую длинную травинку. Спросил даже как будто весело:
– Ну что, лейтенант? Сделали мы «духов» на этот раз?
Копылов оглянулся растерянно. Вроде бы сделали. Вот они – десяток лошадей, дюжина верблюдов. Плотные пластиковые вьюки – непривычные, не характерные для местных. Капитан поймал его недоуменный взгляд, усмехнулся жестко – снова, одними губами.