В голове стучало: «Сначала Вера еще была. Когда я трясся в маршрутке по дороге к аэропорту, она еще была. И потом, когда я пил кофе в баре, – еще была. Улыбалась, дотрагивалась пальцем до морщинки между бровей, говорила. А потом ее уже не было. Когда я выбирал направление нашего пути, ее уже не было. Когда договаривался с таксистом, ее уже не было. Не было, нигде не было…»
Олег знал, что ему никуда не деться от этой пытки: знать, что любимая умерла по его вине.
Позже в милиции ему сообщили, что отставной полковник Голубев в тот же вечер был найден застреленным в своем кабинете. Застреленным из браунинга, найденного в кармане куртки его погибшей дочери. По версии следователя выходило, что Голубевы повздорили, дочь дважды выстрелила в отца. Ранение оказалось смертельным. Голубева пыталась скрыться с места преступления, но в состоянии аффекта не справилась с управлением, машина упала с моста в реку, Голубева погибла… Рулевой рейкой ей пробило грудь насквозь так, что сердце вышло из грудной клетки.
Корчась от неотступной боли, он пытался представить себе, как все происходило на самом деле. Наверное, Вера не смогла уговорить отца уехать вместе, а может быть, он обещал, что нагонит их позже. Отчаявшись, она попрощалась с Алексеем Васильевичем, оставила в кабинете пистолет – ясно было, что с оружием на борт самолета ее не пустят, спустилась во двор и села в машину, не заметив, как сразу после ее ухода в квартиру проник вооруженный человек. Этот человек вошел в кабинет и дважды выстрелил в отставного полковника.
Вера тем временем ехала к аэропорту, не замечая в плотном потоке машин пристроившийся сзади за ней автомобиль. Перед мостом, пересекавшим неглубокую речушку, машина резко прибавила газу. Вера въехала на мост, автомобиль приблизился к ней слева и принялся теснить ее к ветхим перилам. Она, наверное, успела еще подумать, что водитель пьян, а может, поняла, что это люди Баркова вышли на ее след.
Вера выкрутила руль, попыталась вырваться вперед, потом затормозить. Преследователь же не отставал от нее, давил. Заскрипели подшипники, руль вырвался из рук, тяжелый корпус «Гелентвагена» ударился о парапет, затрещали тонкие деревянные перекладины. Вера ахнула, попыталась поймать управление. Но было поздно. Машина тяжело свесилась с моста и с грохотом полетела вниз.
Веру ударило в грудь, она услышала хруст, даже не понимая, что это звук пробивающих кожу, ломающихся ребер. Сердце ее остановилось за секунду до того, как корпус искoреженной машины погрузился в вечернюю мутную воду.
Он чувствовал, что сходит с ума, трогается рассудком, когда пытается восстановить в голове эту картину. Удержаться за уплывающую грань реальности ему помог один момент, не укладывающийся в схему. Ведь в куртке у Веры нашли браунинг, из которого был застрелен Голубев. Как это могло быть? Объяснение находилось только одно – кто-то из ментов, обыскивавших машину, был человеком Баркова, он и подложил так необходимое следствию орудие убийства.
Остро вспыхнувшая ненависть – звериная, утробная ненависть к негодяям, погубившим жизнь его маленькой дорогой девочки, оказалась очень сильным и могучим чувством, заставившим его подняться с постели, прийти в себя, начать действовать четко и быстро. Его учили этому, с самого юного возраста учили – выслеживать, находить и убивать врагов. Беспощадно.
Он знал теперь, что жизнь – это всегда война. Спокойствие, мирная прелесть летнего вечера, любовь, сострадание – лишь иллюзии, красивые картинки, которыми сознание старается заслонить кровавый ужас реальности. Ему теперь заслоняться было нечем и незачем.
Он нашел их всех, всех, кто был повинен в случившемся. Теперь он знал своих врагов в лицо. И ждал, терпеливо ждал, когда сможет умыться их еще теплой кровью.
Первым он убрал лейтенанта милиции, того, кто подложил Вере в куртку браунинг. Выследил подвыпившего после работы лейтенанта на пути из пивной и застрелил в темной подворотне. Он хорошо запомнил мгновенный ужас, промелькнувший в круглых серых глазах милиционера, его рыхлое обмякшее тело, судорожно ухватившуюся за горло короткопалую руку.
Против ожидания, смерть первого врага не принесла Олегу облегчения, но он решил – это оттого, что остальные еще живы.
Потом пришел черед двоих подручных Баркова, тех, что были в грузовике, отправившем Верин автомобиль в реку. В квартиру к одному из них он пробрался ночью, бесшумно, как тень. Парень спал, растянувшись на диване. Кажется, ему снилось что-то хорошее, потому что он радостно скалился во сне. Олег приставил дуло пистолета к его горлу, и тот мигом проснулся, забился, попытался что-то прохрипеть.