— Уже начала покорять румынский?
— Ещё нет, — рассмеялась Грейс и рассказала историю, которая приключилась с ней в аэропорту — охранник не понимал по-английски, и они долго не могли дозвониться до переводчика, который ушёл пить чай и поставил телефон на беззвучный. — Но планирую.
— Румынский язык входит в балкано-романскую подгруппу романских языков. Так что, если ты знаешь французский или итальянский, будет легче.
— Увы, нет. А ты какие языки знаешь?
— Те, что перечислил.
— Вау!
— Это одна группа языков. — Он пожал плечами. — Многое взято из латыни. Поэтому не представляло особой сложности. Это же не японский или китайский из другой языковой группы. Мне языки нужны были для командировок. Всегда было интересно, как точно переводчик передаёт мою речь. А то ещё скажет что-нибудь не то, — рассмеялся он.
— И как — были случаи?
— Бывали. — Он задумчиво улыбнулся, а затем пристально посмотрел на неё. Грейс ощущала, как живот закручивался в узел. — А где ты живёшь?
— Да неподалёку в гостинице.
— Знаю, о чём говоришь. Она у нас одна. Как ты уже поняла, городок небольшой.
— Да… И хозяин гостиницы — Грант — такой великодушный! — с восторгом произнесла Грейс, не удержавшись.
Она вспомнила, как они встретились на улице: у Грейс чемодан валился из рук, и мужчина мгновенно пришёл ей на помощь, помог разместиться в номере, был необыкновенно вежлив, а затем и вовсе подарил это платье, о чём она тоже обмолвилась.
Лестер сжал губы в тонкую полоску.
— Очень красиво на тебе смотрится.
Грейс заметила, как резко изменилось его настроение и тон голоса. Поэтому сразу же пожалела, что рассказала о Гранте. Порой сложно держать радость в себе…
— Только, кажется, чересчур открытое. — Грейс мгновенно ощутила мурашки на коже, когда подул ветер. — Не моё.
— Наиболее выгодно подчёркивает твои изгибы. — Он дотронулся до её бедра, и Грейс ощутила распространяющееся тепло внутри.
— Спасибо. — Она поёжилась. — Пожалуй, мне пора в гостиницу.
— Я тебя провожу.
Лестер протянул Грейс свой пиджак, и она приняла его, желая хоть немного согреться. Руки нового знакомого задержались на её плечах.
Грейс было приятно с ним общаться, но она не чувствовала искры, которая вроде как должна была быть. Грейс продолжала думать о Гранте.
Лестер обнял Грейс на прощание, и она поспешила в номер, не оглянувшись.
***
После душа Грейс легла на постель. Когда завибрировал телефон, Грейс подумала, что это Грант ей что-то прислал, но то были ложные надежды. От действительности мир закружился бешеной каруселью. У Грейс засосало под ложечкой.
Он всё-таки раздобыл её новый номер.
Грейс заблокировала его во всех соцсетях, сменила номер, желая избавиться, переехала в другую страну, но даже это не спасло.
«Думала, не узнаю, где ты?! Умотала в Румынию вместе с моей картиной, шлюха!»
Малик пугал её всё больше и больше.
Грейс взглянула на покрытую тканью картину в углу комнаты.
Глава 2. Спонсор
Грейс прикрыла глаза и протяжно выдохнула, стараясь привести в порядок участившееся сердцебиение. Кожа стала гусиной, а лоб покрылся испариной.
Работа с Маликом — худшее её решение. Они вместе раздобыли эту картину, однако Малик предпочёл продать её один, ничего не сказав напарнице. Узнав про это, Грейс выкрала её, а затем получила угрозы. Запаниковав, она купила билет в случайную страну. В принципе, всё обернулось хорошо — она познакомилась с Грантом в Румынии.
Но этот навязчивый Малик… Ей нужно продать картину, пока он её не убил. Полотно явно дорогое — Грейс слышала, как Малик обговаривал цену с одним коллекционером.
— Грейс, конечно же я тебя познакомлю, — мгновенно отреагировал Грант на её просьбу. — Знаю парочку подходящих людей. А что у тебя за картина? Откуда? Я позову оценщика, чтобы он нас проконсультировал по поводу стоимости.
Грейс закусила губу. Правда была нелицеприятная — картину они своровали у одного безмозглого богача. Грейс скрепя зубами согласилась на эту авантюру, лишь бы только помочь маме, которая и так зашивалась, пока лечила младшую дочь, денег ни на что не хватало. И вместо того, чтобы помочь младшей сестре, Грейс ещё потратилась на билет и прожигала деньги в Румынии. Ей вполне могли бы дать номинацию «дочь года».
— С тобой всё в порядке? — Грант, кажется, заметил смену её настроения.
— Это семейная реликвия, — соврала Грейс.
До дрожи в кончиках пальцев желала, чтобы никто никогда не узнал об её ужасном поступке… Все всегда говорили ей, какая она примерная и замечательная. И она ведь осталась такой, разве нет? Да и картина тому идиоту всё равно не нужна. А так она спасёт жизнь Энни — прекрасной девочке.