К тому же, Грейс раскаивалась… Муки совести — то ещё наказание.
— Ты побледнела. Ела с утра? — Грант схватил её за руку, и Грейс ощутила тепло.
— Да, спасибо, что заказал мне завтрак в номер. Всё было прекрасно.
— Рад, что тебе понравилось. Я проконсультируюсь с оценщиком и сегодня же вечером найду желающих приобрести твою картину.
Грейс вдруг подумала о том, как наладится жизнь, и расплылась в улыбке. В то же время ей не хотелось расставаться с Грантом… Улыбка померкла.
— Какое у тебя сегодня переменчивое настроение. Может, тебе прилечь? — Его пальцы сильнее сжали её, и Грейс блаженно выдохнула.
— Только если с тобой.
— Чертовка. Знаешь же, что мне пора бежать.
Грейс широко улыбнулась и стрельнула глазками. Прекрасный принц спасёт её от всех бед… Найдёт покупателя картины, Грейс избавится от этого проклятья и заживёт счастливо с Грантом.
***
Грейс не удивилась, когда оценщик Гранта назвал огромную цену для картины. Грейс с нетерпением ждала вечера, когда придут покупатели и, наконец, этот момент настал.
— Выглядишь умопомрачительно, — пробормотал Грант, разглядывая Грейс в новом платье — облегающем красном с открытой спиной.
— Я же не соблазнить их иду? — укорила она, но затем ощутила, как Грант пробежался кончиками пальцев по её спине. Всё тело охватила дрожь.
— Кто знает. — Он поцеловал её в шею, и Грейс не сдержалась от стона.
— Хватит, — рассмеялась она, а Грант прижал её к себе, воспламеняя прикосновениями. — Я серьёзно! Они же скоро придут.
— Сама правильность. — Он чмокнул её в лоб и разжал пальцы.
Грейс с горечью вспомнила то, какая она «правильная».
— Пойдём встречать со мной? — Грант подал ей руку, и у Грейс вновь отнялось дыхание — она была очарована мужчиной до мурашек.
Встреча должна была пройти в одном из номеров Гранта — с высоким потолком, деревянными панелями и позолоченными подсвечниками. Грант любил роскошь и лоск, и Грейс всё больше представляла себя принцессой, которой достался и принц, и замок.
Тревога закралась в сердце, когда Грейс услышала стук в дверь. Неужели совсем скоро она избавится от картины? А вдруг она им не понравится?
Грант первый дотронулся до ручки двери, и сердце Грейс пропустило удар. Она задержала дыхание. Сердце сделало кульбит, когда взгляд впился в льдистые знакомые глаза, что с жадностью разглядывали её.
— Мистер Баркли никогда не опаздывает. — Грант пожал ему руку, а Грейс не могла сдвинуться с места — взгляд Лестера словно пригвоздил её к паркету. — А это мисс Лэнгли.
— Я знаю. Мы познакомились на благотворительной встрече. — Его голос — низкий, бархатный — вдруг стал ещё мягче, и Грейс ощутила себя словно в трансе. — Вот уж не думал, что вы коллекционируете картины.
Грейс последовала за мужчинами в глубь комнаты. Мысли плыли, Грейс не улавливала суть разговора.
— Сейчас подойдёт мистер Флетчер, и мы посмотрим картину.
Грейс подняла глаза и уловила на себе пристальный взгляд Лестера. Он словно хотел до неё дотронуться. Грейс поспешно посмотрела на Гранта, который продолжал разговаривать с Лестером, а тот уже и не смотрел на неё, а умело поддерживал беседу.
Грейс вздрогнула от стука в дверь, и Грант сорвался с места, побежав встречать. Грейс было приятно, что он так заботился о ней, нашёл покупателей.
— Изумительно выглядишь, Грейс, — сказал Лестер, как только Грант покинул комнату.
Его слова словно ласково пощекотали её в районе живота, и она закинула одну ногу на другую.
— Снова слишком открыто? — Щёки Грейс заливались краской.
— Ты манишь.
Грейс застыла от сказанных слов, но даже больше — вновь — от его взгляда. Спасло положение только то, что подошёл мужчина в летах — ещё один потенциальный покупатель, и вместе с ним они прошли в соседнюю комнату, чтобы посмотреть картину. Османская империя, редкость. Картина была дорога оценена профессионалом, который приходил. Оба мужчины восхитились ею, и начались торги.
У Лестера загорелись глаза, и Грейс в глубине душе уже знала, кому достанется картина. Он готов был заплатить любую цену. И эта теория подтвердилась. Грант поздравил Лестера с успешной сделкой. Мужчины поспешили к выходу после затянувшейся дискуссии, в которой Грейс чувствовала себя лишней.
Грейс должна была ощутить облегчение, поскольку наконец-то избавилось от картины — ноши, но почему-то ощущала царапающую грудную клетку тревогу.