Несмотря на свою необщительность, угрюмый характер он оставался псом. У него, как и у любого зверя в подобных обстоятельствах, непременно должна была проявиться тяга к стайному образу жизни. Если он не найдет в тайге себе подобных, ему предстоит или погибнуть, или вернуться к людям.
Наконец его старания увенчались успехом: он обнаружил следы собак. Перед закатом солнца он остановился неподалеку от пещер. Приближаться к пещерам, где жили собаки, он не захотел, решив, что его появление они могут расценить как слабость. И Шайтан решил выждать.
Его замысел полностью оправдался. Вскоре его заметили— бродячие псы, закаленные в боях с лесными великанами лосями, дружной стаей кинулись на чужака.
Шайтану такая встреча показалась добрым предзнаменованием. Он с радостью вступил в бой.
Собственно, бродячие псы и не пытались лишать его жизни. Они совершали свой обычный ритуал, которому были верны на протяжении многих лет. Каждый новичок получал основательную трепку. Смелого и сильного оставляли в покое. Труса трепали до тех пор, пока он, поджав хвост, не пускался в бега.
Шайтан покорил стаю с первых минут своего появления. Такого сильного и бесстрашного бойца стае не приходилось встречать раньше, и она сразу же попала под его влияние.
Собаки единодушно увидели в нем пса, достойного быть вожаком.
Но бывший вожак, наблюдавший за свалкой со стороны, не замедлил предъявить свой права на главенство. Был он довольно крупных размеров, примерно одних лет с Шайтаном, силен и бесхитростен. Решительность, с какой он бросился на Шайтана, едва не стоила ему жизни.
Увидев нападавшего, Шайтан ощетинился, злобно зарычал, обнажив мощные клыки, и кинулся навстречу противнику. Бывший вожак не представлял, что существуют на свете собаки, способные ударом груди переломить позвоночник.
Прыжок Шайтана был настолько стремителен и силен, что от его удара грудью вожак трижды перевернулся и, оглушенный, хрипя, упал на кусты жимолости...
Крепка оказалась в бывшем вожаке «собачья закваска». Семь дней и ночей он глухо кашлял, пуская слюну с кровью, с трудом переставлял ноги, но потом все-таки поправился...
Бродячие псы, больше всего на свете ценившие силу и отвагу, единодушно признали Шайтана своим вожаком. Вислоухая низкорослая собака, которую люди когда-то звали Альбой, дружески виляя хвостом, лизнула его в морду, благословляя на служение верой и правдой собачьей стае.
Шайтан остался жить на Тайгале, потому что желал Жить свободно, как его далекие предки и как эти дикие злобные псы, лишенные права быть рядом с человеком.
Уже будучи взрослым Шайтан начал постигать сложную науку убивать жертву, превосходящую его и по размерам, и по силе. Альба, желая благополучия стае, незаметно и ненавязчиво взяла на себя роль наставника. Она часто подзывала нового вожака и уводила далеко от пещер. Со свойственным всем бродячим псам бесстрашием она смело бежала впереди Шайтана по топким болотам, уверенно карабкалась по скалам.
Новый вожак стаи отличался большой силой, чем и покорил псов, но, к сожалению, плохо ориентировался на незнакомой местности и не знал самых простых охотничьих приемов.
Альбе, прошедшей на Тайгале суровую школу жизни, родительнице многих отчаянных псов, смелостью и мужеством снискавших уважение стан, хотелось передать свой богатый опыт самому сильному и ловкому...
Шайтан довольно быстро изучил окрестность и мог свободно вести стаю в самое удобное и подходящее для охоты место. Благодаря его находчивости и изобретательности стая процветала. И все-таки его навыки были тонкой березкой по сравнению с навыками и опытом Альбы, которые подобны забравшемуся в поднебесье сибирскому кедру.
Шайтан никогда еще не чувствовал себя таким сильным, гордым и счастливым. Каждый новый день разительно отличался от предыдущего и захватывал пса неповторимостью событий. Казалось, не будет конца изумительным и важным открытиям. Шайтан впитывал все, что могло ему пригодиться, и, познав, вдруг с удивлением обнаруживал, что это давно ему известно, что оно с первого дня жизни жило где-то в уголке сердца, но, по-видимому, крепко спало и только сейчас стало пробуждаться.