Шут
Когда Боцман сорвал с головы гуру обруч, я колобродил недалеко от кремля с красными пятиконечными звёздами. Я очень устал смотреть на них и присел. Так получилось, что присел я на машинку инициирующую взрыв, а от неё шёл провод туда, где в нужных местах было заложено кое-что интересное. Взрыв родился и проглотил кремль. Не сразу, конечно. Нельзя за сразу съесть слона, нужно нарезать слона тонкими ломтиками и так по чуть-чуть его хавать. Вот и взрыв прошёлся по стенам и башням и они грамотно сложились в груды камней и клубы пыли. Никто из посторонних не пострадал. Боцман подумал, что это из-за потери обруча силы у гуру. Он был в чём-то прав. Но в чём-то была права и моя задница, причём она прочувствовала, что сидеть на машинке инициирующей взрыв – крайне неудобно. И я решил посидеть на чем-нибудь другом, более мягком. А сидеть и что-нибудь не вспоминать было крайне глупо. Я начал вспоминать малину… Однажды, когда я выращивал растения, я выпестовал из маленького зародыша большой куст малины. Каждая ветка у него давала ягоды своего цвета, этого я добился уговорами, лаской, заботой, уговорами и комплиментами. Малина ведь тоже любит комплименты, ласки и заботу. Хольте и лелейте ближних своих, и не важно какого они цвета – все любят, когда их холят и лелеют! Ягоды росли разных цветов: белые, зелёные, жёлтые, красные, сини и даже чёрные, а ещё прозрачные (побочный эффект). Этот куст я подарил одной девочке, которая тяжело болела… увидев забавную малину, она забыла на время о своей болезни, а за этот срок болезнь успела умереть. А девочка стала жить и кушать разноцветную малинку.
Боцман
Положенное время прокапало на душу, заключённую во временно недееспособное тело, и душа слилась с телом… Мур открыла глаза и проморгалась, взгляд её сфокусировался на мне, естественно, мой вид породил в её голове вопросы…
– Что со мной случилось?
– Ты проснулась, – объяснил я Мур её нынешнее положение.
– Какой страшный был сон, хорошо, что ты меня разбудил… а, кстати, как ты меня нашёл, братишка? – она первый раз так меня назвала.
– Просто очень хотел тебя увидеть. Как ты себя чувствуешь?
– В голове как-то пусто…
– Это свобода, Мур, это свобода. Раньше ты ходила под красными звёздами, а ведь ещё древние мудрецы утверждали, что чересчур много звезд вокруг кружит голову и подавляет волю. Вот вас и обнесли высоким звездатым забором. А гуру через свой обруч внушал вам исподволь свои идейки, которые вы принимали за свои или ещё хуже – за истину.
– Неужели это правда?
– Сама решай, воспоминания у тебя остались, да и умом ты, лысая красавица, не обижена, – тут она встрепенулась.
– Я что, лысая?!! – завопила сеструха. Она мне не поверила, но когда глянула на себя в озерцо – раздались такие добрые слова в адрес эспэпэшников, что я понял: сестрёнка навсегда соскочила с иглы "правильной" веры.
– И как я могла дойти до жизни такой?! – эмоционально вопрошала Мур, покрыв свой позор моим носовым платком. Он был чистый и в горошек – я ношу платки чисто для форсу и люблю яркие расцветки, этот был розовый в зелёные крапинки.
– Тут два варианта: либо тяжелая наследственность, либо плохое воспитание.
– Боцман, я так тебя люблю! – она обняла меня и чуть не задушила.
– Я нужен тебе мёртвый?
– Нет.
– Тогда сбавь обороты, я не умею дышать не через шею.
– А я могу ушами шевелить, – она, действительно, пошевелила ушами, у неё прелестные ушки и волосы не мешали мне ими любоваться.
– Ты у нас всегда отличалась оригинальными талантами.
– Ой, море! – воскликнула Умеющая Шевелить Ушами и помчалась мочить ножки. Ей лижут пятки языки моря (ударение в слове «моря» на последнюю букву алфавита).
Пока она резвилась и плескалась, а также брызгалась и ныряла, я звал своих друзей.
– Колюшка! Колюшка! Колюшка! – через рупор из ладоней орал в водяные просторы я.
– Ты кого это кличешь?
– Моих водных ползунков.
– Медуз что ли?
– Сама ты рак-отшельник. Вот они! – я ткнул пальцем в "вот-оних".
– Дельфины! – захлопала в ладоши Мур. – Я их очень люблю.
– Кто ж их не любит.
– Попадаются, – я не стал разрабатывать тему, меня не интересуют всякие ущербные существа и места их кучкования.
Приплыл Колюшка и стал играть с Мур, но не забыл сперва поздороваться со мной – обдал водой, ударив хвостом. Теперь на плотике мы рассекали вдвоем. Под нами стремительно проносились дельфины и один голубой силуэт реял в вышине. Хорошо!
Шут
Так уж получилось, что путь моих воспоминаний пролегал мимо поверженного гуру. Он как раз отряхнулся и поднялся. Я хотел перекинуться с ним парой слов, как-никак не каждый день выдается возможность поговорить с человеком, который возводил карточный домик своего видения мира, контролируя каждую карту, а тот вдруг возьми да рухни в самый неподходящий момент. Вот в такие миги просветления у человека в голове много новых клапанов открывается, и чудная музыка звучит сама собой. Но поговорить не удалось. Стрела просвистела рядом со мной и воткнулась в затылок моего несостоявшегося собеседника. Чпок! И бездыханное тело гуру упало. Я рассмотрел убившую его стрелу внимательно: оперение знатное – из перьев ястреба-альбиноса. Также внимательно убийцу исследовать не получилось: верти головой, не верти – все равно никого в радиусе ста шагов не заметишь, как и далее. И выстрел мастерский и уход с места не менее профессиональный. Меня стрелок также легко мог порешить. В возможность того, что у него (или у неё) не было второй стрелы, я не верил. Не просто не верил, ещё и чувствовал интуицией, ещё и логикой добился того же ответа: ну зачем последней стрелой гробить гуру, когда рядом стоит сволочь и ренегат в яркой одежде – это же идеальная цель – а зачем пулять в просто цель, когда рядом идеальная…