Докси тоже времени зря не теряли, рассредоточились и пошли зачищать буйную зелень от таких же буйных амбицийцев. Мухи, действительно, больше не собирали кровавый урожай. Спустя ещё полчаса, ситуация в корне изменилась: уже Ворд спрашивал, а Боллс отвечал. Начал капитан издалека:
– Что это у тебя на груди?
На груди у пленника была золотистая семиконечная звезда.
– Звезда шерифа.
– Ты что подмагистр? – вклинился в разговор я (у магистра на звезде восемь лучей, у этого хрыча – семь, получается подмагистр по моим прикидкам).
– Я никакой не подмагистр, а шериф этого округа и взяв меня в плен, вы будете за это казнены справедливым демократическим судом Лайна.
– Это ещё белуга надвое сказала, – возразил Ворд. – Какого черта вы запускали в нас своих быстрых мух?
– Не мухи это, глупый варвар, а пули.
– Мне по ватерлинию как эта пакость у вас называется, я буду называть их быстрыми мухами и для меня они будут быстрые мухи. Но ты не ответил на вопрос… – Ворд ножом отрезал мизинец на левой руке шерифа.
Тот долго вопил, пока его вопль не заткнул капитанский кулак.
– Лучше быстро и чётко отвечай на поставленные вопросы, и тогда твое тело останется в прежних границах. Это понятно?
Боллс кивнул.
– Зачем твои люди запускали в нас быстрых мух?
– Вы похожи на беглых рабов.
– У вас что, есть рабы? – удивился капитан.
– Да, вот это, например, раб Дарий, он из беглых, мы поймали его вчера, – шериф указал на второго амбицийца, оставшегося в живых после стычки.
– Ты раб? – спросил капитан Дария.
– Увы, раб. Но, надеюсь, вы освободите меня… вы кажитесь мне людьми просвещёнными, – Дарий посмотрел на Ворда влюбленными глазами, отчего тот сплюнул и вернулся к допросу Боллса:
– Сам ты варвар, рожа зелёная, а ещё смеешь говорить о градации уровней цивилизации общества, с которым даже не имел дипломатических сношений! Что это за страна, где нам волею судеб пришлось оказаться?
– Это центральные соединенные королевства амбиции, сокращенно ЦСКА.
– Он врёт! – заявил Дарий.
Ворд взялся за нож.
– Нет, нет! – взмолился шериф. – Пощадите! Я не вру. Просто этот грязный раб, который предаст вас при первой же возможности, имеет в виду гражданскую войну, расколовшую ЦСКА на центр и периферию.
– Из-за чего воюете?
– В центре пошёл процесс упадка морали и рабов объявили людьми с ограниченной свободой и отпустили их, дав привилегии в некоторых областях даже большие, чем у настоящих граждан. Да и заднепроходников там полно стало! А в провинции сохранились ещё здравомыслящие люди, не согласные с таким разложением вечных ценностей. У нас тут по периферии ещё сильны духовные скрепы! Вот и началась война.
– Они её проигрывают! – захлопал связанными руками Дарий.
– Пока проигрываем, но супероружие нашего вождя…
– Нет никакого супероружия! – Дарий впал в эйфорию.
– Цыц, а то зубы выбью! – успокоил раба Ворд. – Я буду думать.
– Врач здесь есть поблизости? – спросил я у Боллса.
– Я врач, я врач! – Дарий заелозил по опавшим листьям своей попой и всем своим естеством.
С молчаливого согласия капитана, который размышлял над своими думками, я освободил раба и отвёл его к Эльзе. Чегеварова уже успела переодеть её в сухое белье, снятое с подходящего по росту трупа.
– Вылечишь её – получишь свободу! – ознакомил я Дария с условиями его дальнейшей жизни. Конечно, он бы всё равно получил свободу – мы же не варвары какие-нибудь и тем более не рабовладельцы, – но зачем ему об это знать заранее?
– Женщина, – промумил тот, но узрев мой кулак вблизи своего носика и оценив то, что с его носярой может случится, вздохнул как в театре вздыхает плохой актер. – Мне нужна горячая вода и моя сумочка, она там, там, – Дарий замахал в сторону, где происходила наиболее ожесточенная баталия, – за кустиком дикого крыжовника, где я её выронил.
Мне было не до сентиментальных подробностей и я быстрым шагом отправился на поиски сумки. Когда я вернулся с маленькой сумочкой из натуральной кожи крокодила, Дарий снова захлопал в ладоши и уже на меня посмотрел взглядом с поволокой.
– Это единственный врач? – спросила Клара Ивановна.
– К сожалению, – ответил я.
– Надо же, чтобы такому случится, единственный врач и тот…
– Вы меня дискриминируйте! – взвился Дарий на слово, которое шло сразу после трех букв "т-о-т".
Но, услышав дальнейший поток ругательств Клары Ивановны, пока ещё раб убедился на собственный шкуре, что его ещё не дискриминировали по настоящему…
Когда Ворд додумал свою думку, он приказал повесить шерифа. Таким нехитрым образом обещание капитана оставить тело шерифа в его пределах не нарушили.