– Ах да, чуть не забыл, – обратился я к лупоглазику уже в коридоре. – Не поможете ли вы своими развитыми техническими средствами нам осуществить революцию в королевстве Зелёных холмов? А то прогрессивные силы общества пошли на штурм крепостей, которые возвели ретроградные представители магистрата и…
– Нет! Внутриполитические дрязги на поверхности нас совсем не интересуют. За нарушения режима ты можешь быть оштрафован…
Я не дослушал лупоглазика и в темпе галопа почапал к выходу, около которого встретился с Боской, он уже упаковал цветные экраны в солому и собирался в обратный путь. Помогал ему один из роботов на колёсиках и с большими лапищами, которые ловко управлялись с громоздким товаром.
– Ну что, Боцман, удалось тебе разжиться чем-нибудь полезным у жителей подземелья?
– Ага, нитку и иголку дали, как будто я дивчина какая.
– Главное, что дали и что выпустили. Как насчёт по полтишку? – Валенсио смачно щёлкнул пальцем себя около кадыка. – Как-никак снова увидели солнышко?
Старик достал фляжку, в которой что-то оптимистично плескалось.
– С удовольствием выпью за здоровья всех контрабандистов и их патриарха! – поддержал я правильное начинание.
До столицы нашего королевства мы добрались в состоянии зюзи – раскачивались в обнимку и распевали старые народные – местами похабные – песни. Обыск повозки ничего не дал, потому что экраны мы заблаговременно выгрузили перед таможней в секретной точке. Пустыми, пьяными и с песнями мы благополучно и медленно – Пепе как всегда никуда не торопился – вкатились в город.
А потом я открыл глаза.
– Вот это вещий сон, вот это я понимаю! – сделал вывод я, когда проснулся и припомнил всё путешествие к лупоглазикам и обратно вместе с Валенсио.
– Какой сон? – спросила Майя, которая проснулась от моего вопля.
– Смысл всей моей жизни, подожди мгновение и я заглажу свою вину, а я виновен в твоем неурочном пробуждении и нет мне оправдания, – склоняю виновато голову, – но быть может кофе в постель?..
– Не медли, любовник мой милый, за кофем скорее спеши! – выдала она одностишье, подстегнувшее и без того неукротимую энергию моего действия.
Сильно я уважаю магию приготовления пищи, ибо сам к ней совершенно не способен и могу создавать лишь всевозможные напитки и легкие бутерброды к ним – на этом список блюд практически исчерпывается, ну яичница там, или макароны по-флотски, или греча с тушенкой ведь не в счёт? Никогда не мешаю я человеку, творящему практически из ничего разные вкусности. Картина маслом: Майя в ультракоротких шортиках и таком же ультракоротком топике приготовляет из сырья вкусняшки, а я пою моей любимой блондинке дифирамбы… вот именно тогда я и был огорошен неожиданным вопросом моей ненаглядной:
– А почему они не снимут язык?
– Какой язык и кто его до сих пор не снял? – совершенно ничего не понял я.
– Почему бы магистру не приказать снять язык у Векового колокола, ведь тогда в него нельзя будет позвонить – это же так просто!
Майя при этих своих словах так изящно махнула ножичком, и стало ясно, что всё просто и по этому поводу лучше не спорить. В этом они с Эльзой похожи, та тоже могла поинтересоваться чем-то глобальным, строгая овощи для салата. Я немного подумал и ответил:
– Понимаешь, магистр, наверняка, продумывал этот вариант, да, в самом деле, если снять язык у Векового колокола в него никто не сможет позвонить. Но есть один тонкий момент: кому доверить эту операцию? Один человек это не осуществит, значит, нужно как минимум два надежных человека, а двух надёжных человек в нашем королевстве для магистра сыскать не так-то просто. Допустим, к двум приблизительно надёжным людям приставят двух ещё более приблизительно надёжных арбалетчиков – получается уже четыре человека – а это максимум, который может вместить маленькая площадка, над которой висит Вековой колокол. И вот четверо на этой площадке – где гарантия, что никто случайно не ударит в колокол, что язык не ударит сам по себе, когда его снимут? Да что угодно может произойти, например, из озорства даже вполне благонадежный гражданин может попробовать осуществить запретное. Наверное, поэтому-то язык и не сняли, а просто замуровали лестницу, ведущую к колоколу и теперь желающему в него ударить необходимо прошагать шагов сто вертикально вверх по практически абсолютно гладкой стене. К тому же язык можно же и обратно прицепить.
– Вижу, ты тоже об этом думал.
– Да, я такой – думаю о чём угодно, только не о том, как бы найти денежную работу и достойно содержать семью. Скоро кушать будет уже нечего, жалованье дворникам чего-то задерживают – мету, как дурак! – хотя почему дурак, мне нравилось мести, опять же я обещал мести, и мету, а зарплату обещал платить люди в префектуре и мне по барабану – держат они свое слово или нет.