– Ни в коем случае! Как найдёте – предложите за услуги втрое больше денег и переманите работать на меня. И почему вы решили, что это обязательно он?
– Уж слишком хороший выстрел!
– Могла стрелять и женщина…
Я рассматриваю перья на стреле… белые, очень редкие…
– Обратите внимание на перья…
Провожу рукой по перу…
– Так точно!
Действительно, так точно. Прямо в сердце…
Боцман
Как пришёл домой – не помню, как разделся – не помню, где лег – тоже темнота, проснулся, однако, в постели и без ботинок – значит, ум ещё функционировал в затемнённом состоянии. Включил цветной экран, там уже дневные новости передают. Дикторша по-деловому так выдает: "…сегодня были задержаны главари заговорщиков, ими оказались…" были названы фамилии Ардо и Виларибы, и… моя фамилия. Непонятно это – меня арестовали, а я дома прохлаждаюсь. Это только потом я понял, что новости видел вечерние. В дом вломились, беженцев перепугали, по лестницам застучали каблуками, этими же каблуками по коврам прошлись (Эльзе нравились ковры, особенно оранжевых тонов и с крупным рисунком). Скрутили – я не сопротивлялся, в моём-то состоянии лежачего лаврового листа буровозить? Права не зачитывали – не то время, чтобы зачитывать. Пару раз по почкам стукнули, чтобы уважал власть, но я не уважал и сейчас не уважил. А потом серая карета без окон, распахнула передо мной дверку, в этой зарешёченной коробке я и проследовал до места заключения. У нас тюрьмы добротные, расположены в древних постройках, они мало того что цветные, ещё, видимо, довоенное время помнят, в них пахнет миром – а это редкость почти нигде не встречаемая. Камера одиночная, сырая, тёмная – нормально упаковали.
Из камеры вывели ненадолго – на суд, он был скорым и справедливым. Где-то я это уже слышал, где-то я через это проходил – не иначе на коняшке карусельной кручусь-верчусь, обмануть кого-то хочу, только вот кого? Вынесли приговор, смертный – а чего действительно кочевряжится с этой гидрой революции? – бошки надо рубить гадам и вся недолга! Снова вернули в ту же камеру, но уже как смертника – разница с положением просто задержанного существенная… это как с царём, над которым меч висел… только на царя клинок мог и не упасть… а для меня уже где-то верёвка приготовлена и палач. Только срока не знаю, когда приговор приведут в исполнение…
Потянулись дни и ночи, дни и ночи в ожидании свидания со смертушкой, не самые приятные дни и ночи моей жизни. Библиотеку я нашёл не сразу – чувствую что-то в тюфяке жёсткое, ковырнул шов наживной, распорол поширше, руку засунул… вытащил заныканные листки бумаги, разнокалиберные они были: где рукописный текст, где печатный, а где мудреный как бы рисованный – я такого никогда и не видывал. Стал читать. Первой на глаза попалась сказка…
«Сказка про Шушу»
Жила была Шуша и была она подлой и злой, циничной и безголосой, вот за безголосость и дали ей такой странное имя, если бы могла нормально жужжать, как все жужжат, то и носила бы красивое и гордое имя Жужа, а так прозвище Шуша к ней прилипло. А за то, что все звали её Шуша, она всех и не любила и была подлой и злой, а также циничной, но вот безголосой то её быть никто не заставлял – она сама в таком положении застыла, – действительно подлая бестия!
Детей у неё, предсказуемо, не было, кто ж такую замуж возьмет подлую и циничную, а самое главное безголосую? Вот и жила Шуша одиноко и грызла зерно тоже в одиночестве – никто на её угощение в гости не приходил, даже тогда когда ей удавалось достать сало или икры – все одной приходилось жрать.
И была у неё мечта, выйти перед народом и спеть в день всеобщего праздника сбора урожая. Его устраивали, когда верхние существа сгружали в свои закрома много зерна, а через щели зерно просачивалось к малому народцу, а где щелей не было – сами прогрызали, не дураки чай. В праздничный день хотелось Шуше спеть громко и задушевно, чтобы у всякого даже черствого забулдыги душа развернулась, а потом завернулась обратно. И вот когда песня вся изольётся, то на пике момента выдать соплеменникам: "Ну что, черти полосатые, съели?" – и уйти картинно. Шуша не знала, как ходить картинно, но была уверена – когда придёт её звёздный час, она сподобится. И конечно, все бы ей кричали вслед: "Ты теперь не Шуша, ты теперь настоящая Жужа, будем тебя уважать и любить!" – А самцы бы верещали как один в экстазе: "Приходи сегодня на сеновал!" Вот такую мечту выпестовала у себя Шуша, но не сбылась грёза.
Так и умерла Шуша, не реализовав своего главного плана. Мораль: не надо быть такой злой и подлой а также циничной, может быть тогда и к твоему корявому жужжанию прислушиваться будут.