Ёсико плыла в горьком море. Было душно, холодно и больно. И шкура на хребте саднила. Она попыталась обратиться, не смогла и застонала.
— Ты жива! — капкан со спины сняли, и кто-то (кажется Изуми?) начал обмывать ей мордочку водой из лейки.
— Пф-ф-фу… кххх… в нос н… не… лей… мммэ… — Ёсико перевалилась на спину, не в силах открыть глаза, — Пч… пчму ды… ымом… пхнет?..
Изуми глухо зарычала:
— Они пытались тебя убить!
Ёсико с трудом прикрыла глаза лапой от невыносимо режущего (для неё) закатного света и всё-таки посмотрела на подругу:
— Ты?.. — та мрачно кивнула. Теперь Ёсико различала, что со стороны улицы доносятся крики, громыхание вёдер, плеск и шипение.
Не погасят.
Кричали бабы.
Нет, бабы в основном голосили, а кричала одна — хозяйка, на своего мужика. Побежал из дома, бросил в огне детей. А он… а! Изуми испугался. Да. В ярости она страшная. Да и одежда загорелась.
Ёсико вдруг очень ясно осознала, что кричащая хозяйка вовсе не виновна в её страданиях. Это он — он за что-то невзлюбил тайных помощников и решил их отравить. И сейчас, по вине своего надменного мужа, эта женщина, Арина, теряет всё, что у неё было — и самого мужа, и дом, и детей, маленьких девчонок, с которыми Ёсико тайком играла в детской.
— Изу… ми… т… там…
Изуми наклонилась к лицу подруги:
— Что, Ёсико, что?
— Там… дь… де… ти… вы… тащи…
Изуми снова зарычала:
— Они пытались тебя убить!!!
Ёсико уронила лапу и закрыла глаза. Спорить сил не было.
— Де… вчки… спа… си…
Изуми рыкнула и рыжей молнией метнулась к дому. Нижний этаж полыхал. Но наверху были открыты окна, в которые вырвались клубы дыма. Туда! Думать было некогда. Как там? Представь, что летишь? Изуми зарычала и прыгнула. Наверное, это был не вполне полёт, но в окно второго этажа ей удалось заскочить. Засчитаем за полёт!
Дым забивал нюх. Гррр… Плач! Туда! Она выскочила из комнаты в коридорчик. Две двери. Тут! В большом деревянном манеже стояла зарёванная девочка, совсем мелкая. Изуми перекинулась в человека и вынула малышку из детской тюрьмы.
— Тихо, котёнок… Так, где твоя сестричка?
Вторая нашлась на лестнице, ведущей наверх. Бежала к сестре и немного не добежала, ага. Наглоталась дыма, видать. Уносить надо обеих, дышать совсем нечем… Малышка закряхтела и завозилась.
— Терпи, малявка, сестру спасаем, — бормотала Изуми, перехватывая обеих девчонок под мышки. Девятилетка слегка кренила её на левую сторону. Не страшно. Теперь к открытому окну. Так. Представим, что мы идём по облакам…
(продолжение следует…)
29. ЛЮБАШИНО, окончание
Море снова качало её тягучими горько-холодными волнами. Стоит позволить себе утонуть — и всё кончится, ведь так? В груди было больно, и челюсти снова начало сводить судорогой.
Ёсико с трудом разжала стиснутые зубы:
— Го… гос… пжа… Эй… ра…
Сознание вдруг провалилось в странное место, вокруг был купол из золотых светящихся нитей, и на белой ажурной скамеечке сидела дама в голубом.
— Давненько мы с тобой не виделись, маленькая лисичка, — она слегка улыбалась, и это внушало надежду.
— Госпожа Эйра! — Ёсико сложила ладошки лодочкой и поклонилась, — К чему беспокоить богов по пустякам, до сих пор мы худо-бедно справлялись.
Богиня усмехнулась:
— И что же теперь?
— Прошу вас не отказать… — Ёсико склонилась ещё сильнее, — У меня две нижайших просьбы.
— Я слушаю.
— В горящем доме две девочки, помогите им спастись, прошу, — кицунэ продолжала стоять в почтительном поклоне.
— Этим успешно занимается твоя названная сестра. А вторая?
— Помилуйте деревню! Да не пострадают люди из-за действий одного глупца! Пошлите дождь, что погасит пламя.
Эйра была немного удивлена. Но Ёсико этого не видела, потому что продолжала стоять согнувшись.
— Ну… с дождём это немного не ко мне, но, я думаю, мы тут договоримся.
Изуми положила сестёр на траву (точнее, положила старшую и посадила младшую) и с тревогой осмотрела свою добычу. С мелкой, вроде, всё в порядке, от чумазых разводов отмыть — и вообще красота будет. Со старшей… Так. Раз уж эта девочка так дорога Ёсико, будем действовать! Лисы могут забрать энергию, правильно? Значит, могут и поделиться. Должны! Изуми закрыла глаза, попыталась представить в себе сферическое сияющее вместилище магической силы и подула в беспамятное Наськино лицо…
Над головой заворочалась нарождающаяся гроза. В дальних закромах неба гулко прокатились булыжники в большой железной бочке. Девочка открыла глаза.