ДОРОГА
Вернувшись домой, Минами отдала соответствующие распоряжения: один из слуг оставался приглядывать за домом, а двое других должны были сопровождать «господ» — и господина Мина, и Минами со всем своим выводком женских масок. Как иначе объяснить, что бордель на длительное время будет закрыт? Затем она отправила двух слуг закупиться в дорогу, а третьего — в компанию перевозок, заказать два лучших, самых комфортабельных зимних возка и договориться, чтобы от Хэшаня и вплоть до возвращения обратно в Сянлянь маленький поезд сопровождал отряд стражи. И переводчик, потому что с русским языком у Минами было плохо. Никак.
На самом деле, Минами, конечно же, не собиралась тащить весь хоровод масок до самой Столицы. Они должны были «поехать по своим делам» где-то вскоре после того, как возки покинут Сянлянь. А в опустевший возок пусть поселится переводчик. Пускай понежится в комфорте, усерднее работать будет.
За две недели дороги господин Мин почти не покидал свой возок, больше похожий на передвижной люксовый номер. Когда до Столицы осталось дня три, он позволил девице Ли больше спать. Всё-таки, если она явится перед будущим работодателем в состоянии еле стоящей на ногах мочалки, это может некоторым образом отразиться и на его репутации тоже.
СЕАНС ДЛЯ ИЗБРАННЫХ
Новая Земля, Столица Восточного княжества, 30.07 (декабря).0026
Всё сложилось как нельзя лучше. Господин Мин заключил деловое соглашение с держательницей элитного салона красоты и здоровья, которая буквально в первый же вечер организовала ему сеанс для избранных, где он и был представлен дамам из высшего (во всяком случае, так они считали) света. Каждая получила в руки свежеотпечатанную чёрную визитку, на которой золотом было вытиснено:
Господин Мин
гуру тайных духовных практик
И больше ничего. Ну в самом деле — не телефон же писать!
Квёлые матроны, увешанные жемчугами по самое не хочу, собрались неохотно. Скорее всего, просто от скуки. И ещё потому, что первый сеанс был бесплатным. Любопытная хозяйка сидела тут же.
Минами была невозмутима. Стоп! Думать о себе, как о мужчине! Сейчас, сейчас ваши лица изменятся…
Он не стал возжигать ароматные палочки или специальные свечи. К чему усилия, если работать предстоит всё равно с фантомами? Господин Мин кивнул переводчику:
— Начнём наш сеанс…
В углах аляповато расписанной гостиной сгустились тени, стены скрылись, словно задёрнутые колышущимися пурпурными и багряными драпировками с золотыми контурами гор, дворцов, морских глубин. Исчез переводчик (исчез для клиентов, теперь они воспринимали его слова как голос самого́ господина Мина). Над столом повисла светящаяся чаша, из которой всплыли одиннадцать огоньков — по числу присутствующих женщин.
— Мы одеты неподобающе для церемонии…
Лис скупо взмахнул рукой, и огоньки метнулись в стороны, замерев над головами сидящих. Деловой костюм господина Мина превратился в ало-чёрное, расшитое золотом облачение, чем-то напоминающее древние одежды даосских патриархов, платья же женщин как бы исчезли, преобразившись во что-то белое, плывущее мягкими волнами при каждом движении, словно сотканное из тумана…
— Эти одежды — суть отражение пути, пройденного каждым из нас по пути познания себя. С помощью старшего, искусного в этом странствии, даже неопытный путник сможет узреть многое, протянуть ниточку сквозь время и пространство…
Золотые контуры рисунков вдруг сорвались с драпировок, закружились неистовым хороводом. Время от времени какая-то из них вдруг надвигалась на зрителей, становилась цветной и объёмной, появлялись звуки, запахи. Разные места, разные эпохи, разные эмоции накатывались подобно волнам и отступали, а их место спешили занять другие, а лис говорил и говорил, постепенно голос его стал вкрадчивым, обволакивающим…
— Немногим дано увидеть цепь своих перерождений, познать свои страсти… — Картинка, показывающая облёт дворца с высоты птичьего полёта, внезапно надвинулась, словно птица переменила свои намерения и хочет разбиться о его стену!.. О, нет, птица влетела в распахнутое окно!.. В окно спальни, где любовная пара самозабвенно отдавалась друг другу…
Женщин обожгло волной желания!
Господину Мину было даже интересно. Ни разу ещё он не удерживал направленную иллюзию для такого количества зрителей. Однако, нарастало внутреннее напряжение, пора заканчивать. Картинка истончилась и погасла. Золотые язычки пламени, висевшие над головами тоже. Комнату поглотила тьма и тишина, нарушаемая лишь далёким, едва слышным звуком бронзового гонга.