Минами хмыкнула. Замахнуться на такое — или очень ловким надо быть, или дураком. Раз поймали — выходит, дурак. Или обнаглел чрезмерно.
Из дома вынесли носилки.
Ага, а вот это, похоже сам глава дома. Мда. Много, видать спёр, раз побежал каяться, а его вот так вот разукрасили.
Вторые носилки. Старший сын. Да они все такие! Судя по всему недели две только на животах лежать будут.
В раскрытые ворота въехал всадник, замахал какими-то бумагами. Навстречу ему выскочила зарёванная женщина. Что это, интересно?
Ах, предписание! Место поселения, край княжества, самый север. Что-то там, видать, нехорошо — домочадцы заскулили, завыли. И вот это интересно тоже! Покинуть пределы Столицы до полуночи, в противном случае выселение будет заменено на каторжные работы. Так-так, а ведь от телеги с пятью виновниками этого торжества так разит кровищей и лекарствами, что среди этих запахов ни один оками не учует лису!
Минами спрыгнула с крыши — но не во двор, где в наметённых сугробах могли бы отпечататься её следы, а на утоптанную улицу, подождала (сохраняя невидимость, конечно), пока малый обоз вытянется из ворот, и аккуратно ввинтилась в самую середину «смертной телеги», как она ласково поименовала транспорт, везущий невезучих казнокрадов. Она даже была неожиданно милосердна и избавила всех пятерых от мучений, погрузив в сон — на самом деле ради того, чтобы прочие родственники перестали беспрерывно их проверять и копошиться рядом.
Через полчаса окраины Столицы закончились, потом закончились и теплицы с редкими огоньками дежурных домишек, и в мире воцарилось два цвета: чёрное небо и белая заснеженная земля.
КРЕПОСТИЦА
Новая Земля, северная граница Восточного княжества, 05.08 (января) 0027
Обоз тащился медленно и потому долго. Дней шесть, наверное. Минами уже интересно было: куда едут. Так и не ушла, из чистого любопытства.
Пока ехала, в голове бродили разные мысли. Не напрасно ли она испугалась этого волка? Всё-таки шесть хвостов — это вам не новообращённая лиса. Можно было бы и поспорить, силами померяться… Да-а-а, дала она маху, запаниковала. Хотя, честно скажем, — Минами вспомнила оками со вздыбленной шерстью и передёрнулась — было, было от чего.
Деревеньки (или как они тут называются?) возникали на пути всё реже. Зато стали попадаться разъезды дружинников, гораздо более потрёпанные, чем столичные. Впрочем, если так подумать, все, которых она видела в столице, тоже витринными парадными солдатиками не выглядели, носились взмыленные, будто им кто хвосты накрутил. Не то что в прошлом году.
Каждый следующий разъезд наново требовал у переселенцев бумаги, дружинники сверяли чего-то, показывали направление. Последние встреченные ими выглядели и вовсе как только что из боя. От всего отряда жутко разило гарью. Четверых бойцов транспортировали на волокушах, привязанных к лошадям. Минами с любопытством крутила невидимой головой. Да-а-а… а вон тому-то быть безногому. Если жив останется, конечно.
Бабы, увидав такое дело, снова начали подвывать. Старший, проверив их назначение, велел держаться позади, за ними.
Вскоре из-за перелеска показалась маленькая деревянная крепость. Вокруг чернели пятна выжженной земли и воняло какой-то гадостью. Война тут у них, что ли?
Ворота отворились, впуская и отряд, и обоз. Минами подумала, что в очередной раз будут проверять документы, но охранник на въезде глянул мельком и только рукой махнул:
— Вон Тимур Ильясович идёт, ему сразу и отчитайтесь в прибытии.
На́званный мужик как раз вышел из большой палатки (армейской, судя по раскраске, с торчащими по двум углам трубами печек). Минами принюхалась и облизнулась. Внутри пахло лучше, чем под стенами крепости. Готовился обед. Что-то явно с мясом. Надо будет на местную кухню наведаться!
Начальник тем временем принял бумаги, хмуро их пролистал, временами поглядывая на неровно выстроившийся ряд домочадцев. Отдельно остановился на «смертной» телеге. Спросил:
— Мода, что ли, новая — собаку между больными класть?
Возникла неловкая пауза, как бывает, когда начальство изволит шутить, но никто не понимает шутки, и поэтому не может угадать, где смеяться.
— Ну что, языки пооткусывали? Или это не собака? Что за зверюга-то? Лиса?
Минами прошиб холодный пот. Этот Тимур её видел! А, может и не он один⁈