СНЕГ
Снег и не думал переставать, разве что поредел немного. Хозяйственная Мизуки притащила из соседней пещерки последнюю охапку веток, прикидывала так и эдак и вздыхала. Мало дров, мало. Опять придётся экономить и мёрзнуть ночью. А тучи какие тяжёлые, похоже, снег скоро повалит с новой силой!
— Давайте я схожу? — предложила Изуми, — Пока не стемнело? Хоть маленько наберу.
Никто не возражал, никто не просился пойти вместе. Да и не получилось бы сейчас — тёплой одежды осталось совсем мало. Изуми нарядилась, усмехаясь про себя: да-а, какое уж тут зеркало? В таком виде любая из них становилась похожей на чучело, даже изысканная Кин.
Она выбралась на улицу и с наслаждением вдохнула воздух, такой приятный после дымного чада пещеры. Кажется, стало теплее? И всё равно, хотелось принести что-то посерьёзнее, чем тонкие ветки. Может, пока погода помягчела, сбегать подальше, проверить соседние поляны на предмет валежника и обломанных сучьев покрупнее? Позавчера был сильный ветер, вдруг повезёт?
Изуми заторопилась, стараясь угадывать под свежевыпавшим снегом натоптанные тропки. Наступишь мимо — увязнешь выше колен!
Она шла внимательно, но бодро. Будешь стоять — замёрзнешь.
Надо же, какие сугробы! Все они вместе взятые, наверное, за всю свою жизнь столько снега не видели, да уж. Хорошо, хоть снегопад стал совсем прозрачным (или как это назвать?) и ветра нет.
Скоро она выдохлась и вынуждена была идти потише. Мало еды — мало сил, против этого не прыгнешь. Изуми вздохнула. Да, еды не осталось. Сегодня Йоко достала последний запас сушёной рыбы. Самой мелкой, умещавшейся на ладони. Спасибо, что вдоль, а не поперёк. Всем досталось по одной рыбёшке. И на дне мешка — ещё четыре штуки. Завтра, считай, не еда будет, а только понюхать. Что делать? После четырёх утопленниц подряд они боялись озера. Может быть, попробовать как-то с краю? Привязаться, чтобы не утонуть? Чем? Если только отрезать лямки у рюкзаков. Выйти для страховки, даже вдвоём, сейчас уже не получалось. Холод не давал.
Здесь девчонки обычно сворачивали направо, а она хотела пойти налево — там меньше хожено, больше шансов… О! А вон и добыча! На противоположном краю прогалины валялось несколько обломков довольно толстых сучьев. Спасибо ветру! Тропинки туда не было, и Изуми проваливалась уже выше колена, бороздя снежную целину и опасаясь потерять в сугробах тряпочные обмотки, которыми были утеплены голени. Она добралась до вожделенной цели, пыхтя и отдуваясь. Отличные дрова! Ветка огромного дерева, сама похожая на молодое дерево, не просто отломилась, она ещё и треснула на несколько частей, и некоторые были как раз такими, какие может протащить с полкилометра по снегу голодная шестнадцатилетняя девушка. Тяжело будет, конечно. Зато потом тепло! Изуми примерилась: как бы половчее схватить кусок валежины — и замерла, согнувшись. За деревьями мелькал рыжий мех! Лиса!!!
Затаив дыхание и стараясь быть как можно незаметнее, она опустилась на четвереньки и поползла по снегу, щурясь, силясь разглядеть за ветками…
Лисёнок был маленький. Ну… не совсем такой крошечный. Подросток, наверное. Хвостик уже не тоненький, а довольно пушистый. Зато мать! Мать была просто великолепная! Крупная белая лисица, настолько ослепительно-белая, что мех её отливал голубым. Странно, конечно, что они были такие разные. Папа рыжий был, наверное? Немного понаблюдав, Изуми пришла к выводу, что лисёнок был девочкой. Что-то такое в движениях…
Взрослая лиса учила мелкую мышковать. Они стояли рядом, вслушиваясь в снег, а потом большая высоко подпрыгивала, как-то так группировалась в верхней точке прыжка и ударяла в снег передними лапами. Обе утыкали морды в снег и некоторое время там копались, после чего большая выжидающе смотрела на маленькую, и та начинала самостоятельную охоту.
Некоторое время у маленькой лисички ничего не получалось. Она торопилась и… суетилась что ли. Большая показывала ещё раз. Снова маленькая. От неподвижного лежания Изуми начала замерзать, но уйти никаких сил не было. Наконец маленькая лисичка словно взяла себя в руки и сосредоточилась, она постаралась всё сделать правильно, подпрыгнула и воткнулась в снег так, что остались торчать только болтающиеся задние лапы и хвост. Лапы забавно задрыгались, отыскивая опору, мелкая охотница извернулась, вытаскивая себя из снежной ямки… Получилось! Во рту у лисёнка была мышь! Точнее, видно было только заднюю часть мыши с растопыренными лапками и тоненьким серым хвостиком. Рыжая мордочка лучилась торжеством.