Голубая лиса села на задние лапы и засмеялась, а потом воскликнула:
— Молодец, Ёсико!
У Изуми перехватило дыхание. Ёсико? Это — Ёсико⁈
Рыжая лисичка тем временем расправилась с мышкой и заскакала вокруг взрослой. Голубая лиса поднялась и отряхнулась, от чего её хвост на мгновение превратился в пышную голубую хризантему, и большими прыжками скрылась за ёлками. Маленькая убежала за ней.
Руки у Изуми разъезжались в снегу. Она боролась с этим снегом, превратившимся вдруг в снежное месиво, пытаясь выбраться на лисью поляну. Горло сжимали спазмы и слёзы. За ёлками оказалась ложбинка, и Изуми провалилась в снег почти по пояс. К тому моменту как она, наконец, выбралась на место подснежной охоты, лис, что называется, и след простыл. Но следы остались! Следы, уходящие в густой заснеженный ельник. Бесполезно же бежать… Разве человек догонит кицунэ? Застрявшие в горле слёзы прорвались хриплыми рыданиями, и Изуми отчаянно закричала:
— Ёсико!!! Ёсико-о-о!!!
Голос застрял в еловой стене, словно в ватной подушке, глухо, глухо…
— Ёсико!!! Отзовись!!!
Сколько она ещё стояла, кричала, звала — Изуми не запомнила. Ельник наполнился сумрачными тенями, расползающимися по снегу густыми синими пятнами. Небо из светло-серого сделалось тёмно-серым, подул ветер — не сильный, но сразу выстудивший последнее тепло из брюк, особенно на коленях, там, где снег подтаял, пока она лежала в сугробе. Теперь штаны скоробились ледяной коркой и совсем не грели. Хуже всего было идти назад. Если честно, идти совсем не хотелось. Хотелось лечь прямо здесь, в снежную постель, под это серое одеяло неба, за которым где-то там остались незнакомые звёзды Новой Земли.
Изуми постояла, понурившись. А как же девчонки? Последняя тёплая одежда, которая осталась — на ней. Она вытерла лицо покрасневшими, скрюченными пальцами, спрятала руки под мышки, стараясь хоть как-то согреться, и побрела назад.
За первыми ёлками, у которых она увидела кицунэ, она чуть не свалилась в сугроб, запнувшись о кусок сломанной ветки. С минуту Изуми разглядывала её с навалившимся отупением. Ветка была хорошая, толстая, почти как нога. И почти такая же длинная. У неё даже были удобные сучки, чтобы схватиться за них и тащить. Приближается ночь. Вся одежда на ней мокрая. Сегодня больше никто не сможет пойти за дровами. Будет холодно.
Изуми стиснула зубы и ухватилась за торчащие сучки.
ДАМА В ГОЛУБОМ
Три часа назад
Ёсико шла сквозь зимний лес, ведомая смутным чувством направления. Кажется, здесь? Нет, вон там, дальше, за теми деревьями мелькало голубое пятно.
Дама сидела на стволе огромного заваленного, но так до конца и не упавшего дерева. То ли ветки запутались в чужих кронах, то ли корни всё ещё продолжали цепляться за жизнь, но мощная сосна продолжала стоять, хоть и накренившись углом — ни к небу, ни к земле. И вот на этой сосне, опираясь ногами об одну из нижних разлапистых веток, сидела дама в голубом. Снежинки вихрем кружились вокруг её непокрытой головы, оседали на нежном шёлке платья, но её, кажется, это нисколько не беспокоило.
Ёсико хотела подойти ближе, но около са́мой сосны сугроб стал таким глубоким, что она побоялась увязнуть и оперлась о ствол. Ноги совсем превратились в ледышки.
— Привет, маленькая лисичка! Я уж думала, никто из вас так и не догадается меня позвать.
Ёсико подумала. Справедливости ради, надо было сказать, что она и сама толком не знала — кого зовёт? Бога или богиню, которые бы помогли ей стать кицунэ, это так, но вот кого именно…
— Ты — Юки-онна*? — она привалилась к стволу, глядя вверх, на складки голубого платья, — Ты очень красивая, очень… Но… Я бы не хотела стать снежной девой.
*Снежная женщина,
сверхъестественный персонаж
японской мифологии
— Меня зовут Эйра, — мягко улыбнулась дама, — И в этом мире я присматриваю за теми, кому суждено менять обличья на жизненном пути.
Ёсико вздохнула, и этот вздох был скорее похож на поскуливание.
— Как же мне стать кицунэ? Помоги мне, я прошу тебя, Эйра.
— Превращение давно началось, лисёнок. Остался последний шаг — почувствовать свою вторую природу. Почувствуй. Обратись.
Ёсико прислушалась к себе, для верности зажмурившись изо всех сил, чтобы мельтешение снежинок не сбивало с толку. Что? Вроде бы всё то же самое. Голова, руки, ноги… Ноги! Ёсико с удивлением поняла, что ноги перестали мёрзнуть и вообще, сегодня довольно-таки тепло. Даже жарковато. Захотелось вывалить язык и зарыться в сугроб. Что?!!