Её подружка, такая же рыжая Цубаки захихикала:
— Если они симпатичные, конечно!
Так они ни до чего в этот день и не договорились, кроме того, что надо что-то думать и, вправду, двигать поближе к людям, чтоб не превратиться нечаянно в зверей.
ЛИСЫ ПУСКАЮТСЯ В ПУТЬ
Пару недель лисий лагерь не сказать чтобы бурлил — тихонько булькал, как большая кастрюля под крышкой на медленном огне. Снег совсем сошёл, и лесные тропинки подсохли настолько, чтобы не расползаться под лёгкими лисьими лапами. Ёсико кисла и шмыгала носом, потому что не хотела быть ни бьякко, ни покровительницей полей, а хотела быть вольной лисой, но боялась, что все разбегутся в разные стороны и она останется одна, пока Изуми не сказала ей: «Что бы ни случилось, мы с тобой будем вместе, я не брошу тебя, маленькая сестра!» Тогда Ёсико снова взбодрилась и начала строить новые планы.
К концу второй недели они в основном определились. Кин со своей «золотой» группой всё-таки собирались искать крестьян. Три белоснежки — пойти по пути бьякко. А вот тринадцать рыжих решили остаться вольными дикими лисами, избрав путь шалостей, лисьих шуточек, соблазна и навевания снов (если получится, конечно).
Подсохшие лесные полянки покрылись маленькими кустиками сладко пахнущих цветов (стебельки и листики были сплошь в мелких пушинках, словно для тепла, а цветочки, собранные на верхушках стебельков как будто в розетки — розовые, синие и фиолетовые), подлесок выпустил из почек крохотные листочки, отчего лес словно окутался лёгкой зеленоватой дымкой, и лисы тронулись в путь.
Первым делом нужно было позаботиться о телах Кам и Аяки, всё ещё ждущих своей последней участи. Земля оставалась промёрзшей в глубине, но лисы надеялись набрать камней и засы́пать своих подруг прямо в левой пещере.
Они прибежали к месту начала своей зимовки и остановились на полянке у пещер, не решаясь войти туда сразу.
— Жаль, что нет тачки. Или хотя бы вёдер, — посетовала Каэдэ, — По-дурацки мы всё-таки собирались, даже котелка нет!
— Ну что теперь страдать, — Мизуки не дала никому киснуть, — Всё равно ничего не изменишь, правильно? Я вот что предлагаю: давайте натаскаем побольше сосновых и еловых веток — и подожжём прямо так? А уж что останется — присыплем.
Звучало, вроде бы, здраво, и все начали активно таскать в пещеру ветки и укладывать их поверх старой и немного осевшей веточной кучи, под которой были спрятаны тела Кам и Аяки.
СТАРЫЙ ЛАГЕРЬ
Когда пещера наполнилась почти наполовину, Сэйери сказала: «Хватит!» — и они выстроились снаружи большим полукругом. Старшие переглянулись. Опять пробовать будут — поняла Изуми. Всё это время, с того собрания, лисы поодиночке и группами пытались извлечь огонь. В легендах огонь добывался по-разному: ударом хвоста, заклинаниями, но чаще — просто ртом, на манер дракона. Пока никак не получалось. Ни у кого.
Изуми перекинулась в лису — так теплее — и села. Иногда попытки создать огонь затягивались надолго. Безуспешные попытки.
Но у старших, видимо, были свои мысли. Всё-таки это похороны, хоть и запоздалые. Мизуки начала говорить. Готовилась ли она, или речь получилась экспромтом, но от слов Мизуки в груди поселилась боль. Оказывается, в лисьем обличье можно плакать так же, как в человеческом. И… Изуми не успела заметить, кто была первой, но лисы вдруг начали выпускать изо ртов пламя, похожее на маленькие струйки или на крохотные, не больше монетки, огненные шарики. Огоньки летели в строну пещерки, садились на смолистые хвойные ветки. Пламя занялось во многих местах сразу, разгораясь всё больше и больше, превращаясь в огромный костёр.
Жар был такой, что им пришлось отойти подальше. Многих это внезапное проявление лисьей магии утомило страшно, и кицунэ разлеглись по поляне, выбирая себе местечки посуше. Некоторые же наоборот, сидели как можно ближе к огню — настолько, насколько допускал его жар — и жадно вглядывались в плоды своих усилий янтарными глазами.
Изуми подумала и решила прогуляться до озера. Так и так ждать придётся, пока остынет зола. Интересно, лёд растаял?
ТЫ, ВООБЩЕ-ТО, ОБОРОТЕНЬ…
Озеро очистилось почти полностью и, судя по квакам и плюхам, здесь тоже было полно вкуснющих лягушек. Изуми облизнулась и умерила шаг, чтобы ненароком не спугнуть добычу. Она подошла к воде с привычной стороны, где они рыбачили, пока мороз не загнал их в пещеры. Здесь берег был покруче, глубина сразу побольше, и удобнее было забрасывать удочки, чтобы не мочить ноги в холодной осенней воде.