Я еще некоторое время посидела на полу, охваченная своими мыслями и мечтами. Часто разделяю свою жизнь на ожидания и реальность. К сожалению, ожидания наполнены более яркими мгновениями, чем моя потрёпанная до дыр реальность, из которых вытекают мои беззаботные и счастливые годы. О них можно только мечтать и с болью в сердце смахнуть в «ожидания».
Я смотрю на свои вещи, многочисленные коробки и понимаю, что со стороны моя жизнь выглядит так, что я не имею право жаловаться на нее даже самой себе. У меня же все есть, я могу позволить себе что душе угодно, когда многие девушки в моем возрасте даже не могут позволить себе элементарное — десять платьев от известных дизайнеров, которые они преподнесли мне лично в руки после показа. Для кого-то это является трагедией и грустным фактом жизни, и данную проблему я ни в коем случае не обесцениваю. Если бы у обделенных девушек были такие платья, то они стали бы в десять раз счастливее.
У меня же своя трагедия. Печальные факты жизни у каждого человека свои, но более неисправные, как старый механизм часов, для которого больше нет деталей, это отсутствие понимания родителями личности собственного ребенка. Тогда проще всего подстроить его под себя и не будет головной боли. Зачем разбираться в том, что происходит в душе твоего ребенка и уж тем более, для чего ребенку верить на слово без доказательств, ведь он способен придумать разные небылицы. А еще лучше сделать виноватым ребенка в существовании проблем в его жизни.
«Папа быстро прикрыл дверь за собой, когда затащил меня в гостевую спальню на первом этаже. Стоило ему увидеть меня, спускающуюся со второго этажа заплаканной и потрепанной, он с молниеносной скоростью решил спрятать позорный вид дочери от лишних светских глаз. То непозволительное, что увидят эти глаза, сразу же за стенами нашего дома перейдет в их уста и разнесут сплетни.
Я тряслась всем телом. Успокоится невмоготу. Отец прижал меня к стене и молчаливо ждал объяснений. Дрожащими руками я схватилась за его пиджак как за спасательный круг.
— Па…папа, по…пожалуйста, вы…слушай меня. Он…он…Джексон. Он хотел сделать мне боль…но.
Я заикалась от потрясения и вряд ли в моих обрывчатых фразах возможно уловить смысл. Папа нахмурился, смотрел на меня несколько секунд немигающим взглядом, пока я захлебывалась в слезах и смотрела на него в ответ, желая найти поддержку в надежных руках отца и теплое спасение в его взгляде. Но вот он оживился и встряхнул меня за плечи. От неожиданности я испугалась. Реакция отца шокировала.
— Ты что несешь? — прошипел он расширив глаза. Папа не хотел, чтобы нас слышали гости, оставшиеся с мамой в гостиной. — Как ты можешь так нагло врать, избалованная девчонка!? Да Джексон с тебя пылинки сдувает и принимает так, словно ты для него родная сестра! Чего ты добиваешься?
Я в миг замерла. Слезы застыли на глазах и высохли на щеках, оставляя за собой неприятные ощущения натянутой кожи. Отец смотрел на меня с осуждением, а в моих глазах больше нет мольбы о помощи. Ее вытеснило глубокое разочарование»
В ту злосчастную минуту мне хотелось вернуть время назад и ничего не говорить отцу, чтобы не чувствовать эту острую боль в сердце, когда родной человек выставляет тебя как дешевку, ни на что негодную девчонку, нажившаяся на его деньгах, которая еще помимо всей этой унизительной характеристики ни на что не имеет прав и нагло врет, чтобы привлечь внимание. Я чувствовала себя обесцененной и мне хотелось провалиться под землю, когда отец сменил выражение взгляда и смотрел на меня уже с отвращением. Когда он ушел, я упала на колени окончательно разбитая и задавалась вопросом: «Что мне надо было сделать, чтобы отец поверил?» Я искренне верила, что мне хватит только слов.
Тогда я поняла, что Джексон для отца и мамы примерный сын и он у них в приоритете. Обычно дети находятся на одной линии, и они получают одинаковую любовь от родителей, пусть даже один из детей приемный, но я столкнулась с другой правдой, очень жестокой. Я, ничего не умеющая, наглая лгунья, а Джексон всеми любимый ответственный парень, деятельный и наследует дело отца со всем желанием, обаятельный и милый, заботится о неблагодарной сестре.
Джексона усыновили, когда мне было пять лет. Мама поняла, что больше не может иметь детей. После рассказа отца понимаю, почему. Так же теперь понимаю, почему слышала такую фразу от врачей после каждой своей болезни: «Вам повезло, что она у вас вообще родилась живой». Все потому, что мама принимала большое количество психотропных препаратов и загнала свое женское здоровье в дурное существование. Отец же хотел еще наследника, чтобы его дети могли вместе управлять его отельной империей. Так и появился в семье Джексон.