ать языком, голова сейчас была до отказа забита совсем другими размышлениями. Время пути казалось пролетело незаметно, и девушка слегка дернулась, когда тишину разрезал тихий голос: — Мы на месте, — мужчина протянул руку и нажал на прикреплённом на панели телефоне кнопку «Завершить поездку». — У меня будет к вам просьба, — неуверенно начала пассажирка. — М? — Вы не могли бы меня тут подождать… Я, наверное, потом поеду в другое место. — Конечно, нет проблем, — водитель заглушил двигатель и потянул на себя рычаг ручника. — Спасибо. Выйдя из авто, Сакура неуверенно пошла в сторону указанного в смс дома. Поднявшись на нужный этаж, она долго не решалась нажать на звонок. Долго пыталась остановить развернувшуюся в душе войну. А может это всё не правда? Зачем она вообще здесь? Может это лишь выдумки этой ненормальной? Хотя, что ей мешает это проверить? Зря она, что ли, перлась сюда через весь город. Если Саске там нет, то она просто скажет, что ошиблась и поедет домой! А если он там… Не дав себе додумать, девушка нажала на звонок. Спустя пару минут дверь открылась. А мир Сакуры в одночасье рухнул. На пороге стояла миловидная девушка, на её счастливом улыбчивом лице поблёскивали узкие очки, а из одежды на ней была лишь бордовая мужская рубашка. Та самая рубашка, которую Сакура утюжила Саске с утра. Та самая рубашка, которую она так долго искала по магазинам и подарила ему на день рождения. Именно такую, с черным ободком на вороте и рукавах. И это… Это было даже хуже предательства! Зло отпихнув со своего пути заверещавшую девицу, Сакура прошла внутрь и зашла в комнату, в которой горел свет. На кровати лежал дремлющий Саске. Расслабленный и, кажется, до безобразия довольный жизнью. Его бледное нагое тело стыдливо прикрывала лишь легкая шелковая простынь цвета спелого граната. Веки дрогнули и обсидиановые омуты приоткрылись. Увидев свою супругу, лицо Саске перекосила гримаса удивления, ужаса и страха. Сакура же была спокойна как никогда в жизни. Теперь ей было всё равно, она разоблачила человека, который так подло её обманывал. — Можешь не вставать, дорогой. Вещи я заберу сама. На развод подам завтра же. Уверена, тебя будет кому утешить, — сняв с безымянного пальца кольцо, она положила его на прикроватную тумбочку и с гордо поднятой головой вышла из квартиры, всеми силами игнорируя крики позади себя. Выйдя на улицу, Сакура, как пришибленная, поплелась в сторону машины. Из неё будто высосали жизнь, кажется, что в один момент кто-то невидимый безжалостно вонзил в её грудь руку и вырвал оттуда что-то очень важное. По щекам нескончаемым потоком текли беспомощные слёзы, всё тело трясло так, будто она находилась в коматозном бреду, а ноги, что исправно несли свою хозяйку многие годы, были готовы в любой момент подкоситься. Горько, больно, обидно… Всех слов на свете не хватит, чтобы передать творящуюся в её душе катастрофу. За что с ней так? О, Боги, Боги, Боги! Как же она была слепа, что под носом не увидела такой обман! Наивная! Глупая! В любовь верила, семью с ним создала… Да она… Она же детей от него хотела! Вся жизнь, до этого бушевавшая яркими красками, в один момент превратилась в коричневую, вязкую, липкую жижу с отвратительным тошнотворным смрадом. В районе солнечного сплетения образовался ком. Вдох, выдох, ещё один вдох... Сдавленный, болезненный, обрывчатый. Сев в машину, Сакура уставилась стеклянным взглядом в пустоту, побелела, словно безликий призрак. В её голове был только один вопрос: «Почему?». Время для неё остановилось, разделив её жизнь на «до» и «после». Правую щеку резко обожгло огнём. Сакура дернулась, вмиг сбрасывая с себя тягостное оцепенение, и непонимающе повернула голову к водителю. Мужчина был чем-то обеспокоен, даже скорее напуган: тонкие брови сдвинуты к переносице, чуть припухшие губы сжаты в тонкую полоску, а потемневшие глаза беспорядочно бегают по бледному лицу напротив, пытаясь отыскать хоть какой-то намёк на осмысленность. Сакура начала медленно оживать. Вяло проморгавшись, она приложила руку к своему лицу — щека жгла и чуть пощипывала у самой скулы. — Зачем ты меня ударил? — надрывный шепот. — Ты… Ты как? Может тебе дать воды? — его голос дрожал. — Зачем ты меня ударил?! — выкрикнула Сакура, повернувшись к нему лицом и вжавшись спиной в дверь. — Ты сидела в ступоре, — начал сбивчиво оправдываться. — На звук не реагировала. Попробовал тебя растормошить, но и это не помогло. Тогда я решил вывести тебя из транса таким… болезненным способом, — ответил мужчина, устало ероша непослушный седой волос. — Прости, пожалуйста. Очень больно? В его словах было столько боли и сочувствия, столько неподдельной искренности, что Сакура не выдержала. Она, захлебываясь в собственных рыданиях, кричала, била кулаком по передней панели машины, стучала ногами… Её жуткий надрывный голос пробирал до костей. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Мразь! Ублюдок! Выродок! Ненавижу! Я всех вас ненавижу! Вы все, вы же все скоты и мрази! За что вас любить?! Вы животные!.. Вы же нелюди! Вся боль уходила через эти крики. Душа Сакуры очищалась от мерзости, от тягости, от всей той грязи, что накопилась за столько лет. А свидетель её слабости сидел тихонечко рядом и молчал, тактично позволив девушке прокричаться, прекрасно понимая, что такую душевную травму ничем не заглушить. Это нужно пережить. Понемногу крики стали утихать. Сакура потихоньку успокаивалась, у неё просто-напросто не осталось сил даже на полноценный вдох, все внутренности мучительно болели. Она обмякла и, безвольно свесив руки, судорожно всхлипывала. Мужчина медленно потянулся и осторожно открыл бардачок. Выудил оттуда маленькую пачку бумажных салфеток и бутылку воды, протянул их своей пассажирке. — Спасибо, — прошептала она осипшим голосом. — Какаши. — Что? — переспросила недоуменно, вытирая размазанную тушь со саднящей щеки. — Меня зовут Хатаке Какаши, — представился мужчина. — Спасибо, Какаши. И прости, что перешла на «ты», — улыбнулась. — Я Сакура. — Рад знакомству. И Какаши не врал, он действительно был рад познакомиться с такой девушкой, хоть и при таких не самых радостных обстоятельствах. Приведя себя в порядок, Сакура попросила своего нового знакомого отвезти её на теперь уже свою бывшую съёмную квартиру. Примчавшись туда, она быстро побросала свои вещи в чемоданы, бросила связку ключей на стол и захлопнула дверь. Она даже удивилась от того, насколько равнодушно себя почувствовала, прощаясь с местом, которое ещё утром было ей домом. Теперь в её жизни не будет лицемерия и обмана. Теперь это в прошлом. Когда она спустилась вниз, к ней немедленно подошел Какаши и взял из её рук чемоданы, закинул их в багажник. После усадил трясущуюся от пережитого стресса девушку на место. Обошел машину, сел на своё и внимательно посмотрел на чуть опухшее от слез лицо Сакуры. — Куда тебя отвезти? — Домой, — тяжело выдохнула, откидывая голову на подголовник кресла. Прикрыв глаза, назвала адрес родительского дома. Дорога занимала всего тридцать минут езды, и Сакура позволила себе расслабиться, безразлично уставившись на начинающий своё движение пейзаж за окном. Машина плавно тронулась с места, унося её прочь от воспоминаний. — Можно я закурю? — неожиданно спросил Какаши. — Конечно. А мне можно? — улыбка была искренней и чуточку уставшей. — Можешь даже не спрашивать, — усмехнулся. — Сегодня тебе можно всё. Едкий дым неприятно оцарапал саднящее горло, а вот в голове наоборот стало поспокойнее. Приятное одурманивание окутало разбушевавшиеся мысли и избавило от напряжения. — Прости меня, — тихо проговорила Сакура, уткнувшись взглядом в свои руки. — За что? — За то, что тут всего непотребного наговорила. Я просто… — Не стоит. Тебе нужно было выпустить пар. Измены тяжело переносить. Знаю по себе, — Какаши затянулся и выпустил облачко серого дыма в приоткрытое окно. — А с чего ты взял, что мне кто-то изменял? — спросила девушка, немного закашлявшись. — У тебя на безымянном пальце было кольцо, — качнул головой на тонкую девичью кисть. Сакура потерла непривычно пустующее место пальцами. — Когда ты вышла, его уже не было. Плюс, ты кричала что, цитирую: «все мужики сволочи и мрази!». Из этого я и сделал вывод. — Хм… А ты наблюдательный, — с мягкой усмешкой отозвалась пассажирка, хоть и с запозданием понимая, что выводы тут было сделать не сложно. Отвернувшись к окну, пробормотала: — Извини. Я не хотела тебя оскорбить. — Ты меня нисколько не обидела. Но мне очень жаль, что обидели тебя, — ответил Хатаке и перевёл взгляд на свою пассажирку. Сакура с горькой усмешкой отвернулась к окну. Вот ведь, чужому человеку было жаль, а тому, кто сделал ей больно, скорее всего, её сердечные муки были безразличны. Остальной путь молодые люди проделали в гробовой тишине, каждый был глубоко погружён в свои мысли и не решался нарушить покой другого. Подъехав к миленькому домишку и заглушив мотор, Какаши вышел из машины и учтиво помог выйти девушке, забрал из багажника чемоданы и, несмотря на рьяные протесты, помог их донести до двери. — Спасибо тебе большое за помощь, Какаши! — с чувством выдохнула Сакура. — Не бери в голову, — отмахнулся. — Сколько я тебе должна? — она полезла в сумочку за кошельком, подсчитывая хватит ли ей налички. Но внезапно её копошения остановила широкая теплая ладонь. — Ты мне ничего не должна. — Но как же? — удивленн