Два мордоворота держат меня под руки, выворачивая их так, что при любом движении кажется, что суставы сейчас вывернутся. Еще трое внимательно разглядывают меня. Два молодых парня, вряд ли намного старше меня и мужчина лет пятидесяти, тот самый обладатель начищенных ботинок. На нем официальный костюм и даже я, ничего не понимающая в тряпках и моде, понимаю, что стоит он огромных денег. Из под воротника рубашки на шею выползают татуировки: какие-то лепестки, чешуйки, иероглифы. На кистях рук обнаруживаются похожие картинки.
- Ну здравствуй, папочка, — со всем возможным сарказмом произношу я. Узнать его было не сложно, у мамы сохранилась одна единственная фотография, на которой как раз запечатлен этот мужчина. Конечно, теперь он на двадцать лет старше и килограмм на пятнадцать тяжелее, но вполне узнаваем. Молодые парни, стоящие по бокам, очень похожи на него. Наверное, сыновья. Б-б-братики... Мужик смотрит на меня, как солдат на вошь. Парни кривят губы и пытаются состряпать покер-фейс, знаю, тут это считается круто. Ну-ну...
- Зачем ты сюда приехала? - тем временем начал допрос мужчина. - Я сказал твоей матери, чтобы избавилась от тебя. Ты мне никто, я никогда не признаю тебя. Да еще и приперлась ко мне домой, растревожила моих родителей. Что тебе нужно? Ты такая же, как твоя мать, алчная русская проститутка!
Сказать что меня не задели эти слова было бы чистой ложью. Очень хотелось броситься к нему и расцарапать его самодовольную морду. Но я сдержалась. Во-первых, потому что бросится к нему физически достаточно сложно, когда тебе выворачивают руки два мордоворота, а во вторых - противно даже подумать о том, чтобы дотронуться до этой кучки фекалий. Поэтому я выпрямилась, насколько позволили вывернутые руки и усмехнулась разбитыми губами. В груди горела ярость, а в голове появился знакомый туман. Туман будто обволакивал всех перед глазами красным коконом и снова будто со стороны пришли мысли: "Наказать! Уничтожить! Одно маленькое проклятие, это не навредит. Такие вообще жить не должны, так что маленькое проклятие это совсем ничто, это как воздаяние. Даже мама не осудит... Вечная диарея или облысение. А может, рак? Пусть помучается?" Я привычно подавила желание воспользоваться силой. После того как прокляла нашего соседа, пнувшего мою кошку, я больше не буду использовать дар. Никогда. Слишком дорого потом оплачивается снятие его. Но так хочется...
- Не тебе рассуждать про мою мать, урод. С таким дерьмом как ты и твоя гнилая семейка я и сама не хочу иметь ничего общего.
- Тогда почему ты еще здесь, дешевка? - Это подал голос один из молодых парней. Когда тебя выгнали, ты должна была развернуться и убраться отсюда сразу же. Почему ты осталась и что вынюхиваешь?
Я удивленно уставилась на него и с сарказмом ответила:
- Видимо ты, дибил, не в курсе, что бывают невозвратные билеты? Мой рейс послезавтра. Я улечу и надеюсь больше с вашей кучкой навоза не пересекаться никогда в жизни.
Глава 4: Смерть и другие приключения.
Почему-то, больше всего обиделся на мои слова не сам биологический папаша, а один из молодых мужчин, что стояли возле него. Его лицо перекосилось и он аж подпрыгнул от возмущения и что-то заорал на китайском. Затем резко дернулся и без предупреждения заехал мне кулаком в лицо. Это больно. Меня никогда не наказывали дома, а тем более, не били и внезапный удар на мгновение выбил звезды из глаз. А затем вспыхнула злость. Внезапная, неконтролируемая, даже не злость, а белая, свекающе-ослепляющая ярость. Я моргнула и улыбнулась разбитыми губами, чувствуя, как кровь стекает по подбородку. Слова силы сорвались сами, даже вызывать не потребовалось: "Слово мое крепко, слово мое верно, вот какой рукой из меня руду добыл, такая и отсохнет!".