Я оперлась о дверной откос и с нежностью смотрела на него. У нас – определенно будут красивые дети. И очень счастливые и талантливые, как мы.
Пальцы Влада бегали по клавиатуре с максимальной скоростью, а это значит – лучше не отвлекать. Он в процессе, он в моменте...
Я тихо прошла на кухню и заварила себе кофе. Мой сердечный ритм участился, а руки похолодели. Какое это странное чувство... В одну секунду ты с одинокого Я переходишь на вечное МЫ. Я осторожно погладила свой живот. Он там. Он уже живет во мне. У него даже есть первая черно-белая фотка. Мне захотелось постучать по животу легонько и спросить: "Эй, ты там? Тебе там хорошо? Я перестану кушать гамбургеры и перейду на правильное питание. И даже откажусь от любимого кофе. Начну пить противный цикорий. И точно, как тетя Даша стану ездить в такси, чтобы нас никто не толкал и заражал противными инфекциями..."
Вообще-то я зря тогда смотрела на Дашку, как на умалишенную. Теперь я тоже бы такой же и все бы отдала, чтобы мой ребенок родился в комфорте. Я с тоской огляделась: только отдавать увы нам нечего, потому что ничего и нет еще.
В голову пришли строчки из "Простоквашино": "Надо что-нибудь продать. Что-нибудь ненужное... А чтобы что-то продать это ненужное, надо его купить... А у нас денег нет"...
Ничего! Мы что-нибудь придумаем. У тебя замечательный папа. Он будет замечательным ученым и получит нобелевскую премию. А я – нарисую тысячу картин и тоже их продам... А еще мы абсолютно здоровы и счастливы вместе. Тебе будет с нами хорошо... Вот увидишь!
Я сидела на кухне и поглаживала свой тощий живот, мысленно не прекращала с ним разговаривать. Я была целая вселенная для кого-то, а этот кто-то слушал меня.
– Ты беременна...