— Эдди, ты должен поговорить с этими людьми. У нас произошло убийство.
Эдди потер глаза, покачал головой:
— Минуточку. При чем тут я? Я ничего такого не делал.
Уолтер шагнул в комнату:
— Включите-ка свет. Или, по крайней мере, раздвиньте шторы.
Эдди послушно раздвинул шторы.
— Вы можете идти, миссис Хофстедер, — с металлом в голосе произнес Уолтер.
— Марго, что тут происходит? — жалобно спросил Эдди, жмурясь от солнечного света.
— Ты просто ответишь на их вопросы, и все. Кто-то убил ту девушку из Чикаго, которая остановилась в сто семьдесят третьем.
Привыкнув к яркому свету, Эдди взглянул на полицейских, потом быстро отвел глаза, попятился к кровати и сел. При этом он издал какой-то странный, хныкающий звук.
— Вы знали мисс Эмери? — спросил Уолтер.
Эдди замотал головой.
— Однако новость вас явно огорчила, — заметил лейтенант.
Эдди сложил руки на груди, упорно не глядя лейтенанту в глаза.
— Нет, — промямлил он. — Просто я удивился.
Лейтенант взглядом приказал Ларри осмотреть комнату, и молодой полицейский как бы нехотя принялся расхаживать взад-вперед по номеру.
— Мы хотим знать, были ли у мисс Эмери посетители. Может быть, вы видели кого-нибудь подозрительного?
Эдди с вызовом взглянул на лейтенанта.
— Я на такие вещи внимания не обращаю.
— Стало быть, вы никого не видели?
— Ни души.
Взгляд у Эдди был какой-то странный — и испуганный, и одновременно настороженный.
— Вы живете здесь, мистер Макхью?
— Да.
— С законом у вас бывали неприятности?
Эдди медлил с ответом, потом наконец решился.
— В общем, нет. Разве что в юности. Но на самом деле я с той бабой ничего такого не делал.
Уолтер в упор уставился на Эдди, и тот, не выдержав, опустил глаза.
— Что ж, спасибо за помощь.
— Рад, что смог помочь вам, — пробормотал Эдди.
Полицейские вышли, и он закрыл за ними дверь. Какое-то время он пялился невидящим взглядом на свое убогое жилище. Потом его физиономия расплылась в недоброй улыбке.
— Так-так, — сказал он вслух. — Ну и дела.
Глава 12
— Придется немного подождать, Гленда, — сказал аптекарь, седовласый мужчина в белом халате.
— Ничего страшного.
Гленда подошла к прилавку, на котором была выставлена косметика, и принялась перебирать баночки с румянами.
К ней подошла молодая женщина.
— Извините, вы миссис Эмери?
Гленда с любопытством посмотрела на незнакомку, подумала, что уж этой-то немного румян определенно не помешало бы.
— Да, а что?
— Меня зовут Филлис Ходжес. Я работаю в «Бейландской газете». Я хотела бы задать вам несколько вопросов об убитой. Она ведь приходилась вам золовкой, верно?
Гленда встревоженно оглянулась на аптекаря, но тот был занят своими делами. Где-то во внутреннем помещении стучала пишущая машинка.
— Да я, в общем, ее мало знала, — неуверенно сказала Гленда. — А как вы догадались, что я ее родственница?
— Я видела, как вы вышли из дома, и пошла за вами, — призналась Филлис.
— Вы за мной следили? — удивилась Гленда, польщенная таким вниманием.
— Понимаете, мне поручили написать статью об этом деле, и я хочу набросать портрет жертвы, причем в самых сочувственных и положительных красках. Для этого мне нужны кое-какие данные. Насколько я понимаю, ваша золовка давно не появлялась у нас в Бейланде.
Гленда пожала плечами. Подумаешь, секрет!
— Да. Она исчезла, когда ей было семнадцать лет. В те времена ходили самые различные слухи, возникали всякие предположения. Никто не знал, что с ней стряслось. А теперь выяснилось, что она просто сбежала из дома.
— Какая трагедия! Вернулась домой через столько лет, и тут такое несчастье.
— Да, моя свекровь ужасно переживает, — кивнула Гленда.
Ей и в самом деле было ужасно жалко Элис. Со свекровью Гленде крупно повезло, грех жаловаться. А Билл тоже хорош — запретил родной матери встречаться с Линдой. Если представить, что малютка Тиффани сбежала из дома, а потом вернулась через много лет…
— И ваш муж тоже? — спросила Филлис, прервав ход ее мыслей.
— А?
— Ваш муж, должно быть, тоже очень расстроен?
— Еще бы.
Эта журналистка, пожалуй, ей нравилась. Вроде бы неплохая девчонка. Немножко наивная. Работа у нее хорошая — вот было бы здорово, если бы Тиффани, когда вырастет, тоже нашла бы себе приличную работу и не зависела бы от какого-нибудь мужика.
Лицо Филлис изображало крайнюю степень наивного любопытства.
— А вы знаете, из-за чего Линда сбежала из Бейланда?
Гленда заколебалась. Кому будет хуже, если рассказать? Непонятно, из-за чего Билл так нервничает. Он, конечно, изображает, что убит горем, но на самом деле его одолевает не столько горе, сколько злость на Линду из-за того, что она всех их впутала в эту историю. Все равно ведь утаить ничего не удастся. Да и потом, в наши времена ребенок, зачатый вне брака, — не такая уж редкость и не такой уж грех. Подумаешь, все теперь аборты делают, а она как-никак родила и отдала девочку на удочерение. Можно сказать, благородный поступок. Но Билл ужасно разозлится, если узнает, что Гленда все рассказала журналистке… С другой стороны, если интервью будут брать у него, он опишет Линду куда менее тепло, чем она, Гленда. «А самое главное, — мысленно заявила она мужу, — я верю в свободу прессы».
— Честно говоря, я знаю, из-за чего она сбежала. И скажу вам, что это очень интересная история.
Филлис подалась вперед, и глаза ее зажглись волчьим блеском.
Грег Ньюхолл открыл дверь и изобразил улыбку на лице.
— Что ж, мы вас ждали.
— Можно войти? — вежливо осведомился Уолтер.
Грег провел полицейских в гостиную.
— Жена и дочь ждут там, — сказал он.
Карен сидела в углу дивана, а Дженни раскинулась в кресле-качалке, потерянно уставившись на решетку камина.
— Садитесь, — предложила Карен.
Уолтер опустился в кресло, Ларри остался стоять в дверях.
— Мы хотим задать вам несколько вопросов о Линде Эмери.
Грег встал рядом с женой:
— Да, мы ожидали вашего прихода. Я думаю, вам известно, что эта женщина была… биологической матерью нашей дочери.
Уолтер чуть скривил губы в улыбке:
— И давно вам это стало известно?
Карен посмотрела на мужа.
— Два дня назад. Точнее, три, если считать сегодняшний день, — ответил он.
— А до этого вы не знали, кто является матерью вашего ребенка?
— Нет, — с неодобрением в голосе сказал Грег. — Я знаю, что сейчас мода на «большие, счастливые семейства», где приемные и родные родители дружат между собой, общаются и все такое… Нет, тринадцать лет назад все было не так. Мы не знали, кто мать ребенка, и были уверены, что она не знает о нас.
— Так что же произошло? Вы ее разыскали или она вас?
— Она, — коротко ответил Грег.
— Она объяснила, как ей это удалось?
— Да, она что-то такое говорила о частном детективе, — вступила в разговор Карен.
— Понятно. — Уолтер что-то записал в блокнот. — Итак, она заявилась к вам безо всякого предупреждения и сообщила, что является родной матерью Дженни.
— Да, она пришла прямо сюда, — сказала Карен. — Это было в воскресенье, в День матери.
— Это вас особенно разозлило, да? — небрежно спросил Уолтер.
Карен с трудом сохранила улыбку на лице и боялась только одного — что ее голос дрогнет. Она почувствовала, как Грег предостерегающе сжал пальцами ее плечо. Хорошо, что он заранее обсудил с ней возможные вопросы полицейских, а также то, как на эти вопросы отвечать. Грег оказался абсолютно прав: она действительно чувствовала себя виноватой и оправдывающейся, хотя скрывать ей было нечего.
— Ну как вам сказать, — тщательно подбирая каждое слово, начала Карен. — Я полагаю, с ее стороны было бы правильнее известить нас заранее. С другой стороны, Дженни всегда хотела знать, кто ее родная мать. Для девочки встреча со своей биологической матерью стала очень важным событием.