Правда его сейчас смотрят врачи и нам позволят зайти после всех этих ужасных процедур.
Остальные члены семейства тоже были тут. Мы по очереди поцеловались и, тихо обсуждая новость об очнувшемся Коко, ждали своего часа.
Особенно ждала я. И размышляла сказать правду сейчас или потом после того, как Коко скажет всем, что я не его невеста.
Марисса, не говори ничего сейчас! – удачно выбрав секунду уединения, зашипел мне в ухо сеньор Хуан.
Почему?! Я уже не могу врать! Мне настолько плохо, что я не могу спокойно сидеть. Помогите мне признаться.
Я тебе помогу, но ты молчи! Я начну первый. Хорошо?
Хорошо. – чувствовать поддержку было приятно.
Ощущение ожидания не очень вдохновляло. Ненавижу жопные ситуации, за которые можно номинироваться на Оскар!
Подергивание носком одной ноги и щелканье пальцев рук отвлекало меня от шумных Бустаманте. Возможно, это выдавало мое волнение, но мне было уже наплевать на то, что меня выдавало.
Я была настолько увлечена своими мыслями, что не сразу заметила Пабло наблюдающего за мной. Выглядел он странно спокойным. Хотя, по моему мнению, его поведение говорило о том, что он либо не особо рад тому, что брат очнулся либо просто устал от своей гогочущей семейки. Он стоял, прислонившись к стенке, засунув руки в карманы джинсов. Замкнут и задумчив.
К нам подошел лечащий врач Коко и разрешил зайти к нему на пять минут.
Привет, сынуля! – громче всех закричала Соня и со слезами побежала обнимать сына.
Привет, ма! – еле проговорил он.
Сынок! – Серхио, а за ним остальные члены семьи полезли целовать больного.
Матерясь и негодуя на себя за то, что вовремя не призналась в чьей-то ошибке. я осталась в сторонке и лишь помахала рукой. Это все, что я смогла сделать. Еще я глазами искала сеньора Хуана, который внезапно куда-то исчез.
Где мой помощник в раскаянии и признании глупых ошибок и обмана?!
Кто это? – вдруг спросил Коко, глядя на меня. Мою идиотскую улыбку надо было запечатлеть и повесить на стену у себя в спальне, чтобы никогда больше не совершать безмозглых поступков.
Это Марисса – твоя невеста, - ответил первым Серхио.
Моя невеста? – удивился Коко и вылупился на меня своими красивыми серыми глазами словно хотел вспомнить.
Не пытайся не вспомнишь! – орала я про себя и безумно хотела убежать, на бегу снося дверь с петель. Хорошо, блин, быть смелым, но страшно.
Я ее не помню, - спокойно ответил брюнет.
Как не помнишь? – спросил кто-то.
О, Господи! У него амнезия! – заявила бабуля.
Амнезия?! Боже, моему сыночку не хватало только потери памяти! – запричитала Соня и демонстративно приложила платочек к глазам. Остальные все стояли и жалостно смотрели на меня.
Где же сеньор Хуан?! Сейчас самое время признаться во лжи! Он провалился сквозь землю, и я теряла драгоценное удобное время. Признание – это сильный поступок, и я не была на него способна сейчас.
Бустаманте начали спрашивать у Коко, что он помнит и сразу же позвали врача. Доктор подтвердил, что удар по голове был настолько сильным, что у больного наблюдается травматическая амнезия, которая характеризуется частичными провалами в памяти. Они могут касаться личной биографии или определенных событий. Ну вот, бл..ь приехали!
От объяснений врача мне не стало легче. Потеря памяти не спасала меня. Признаться, в любом случае, надо было. Доктор выпроводил нас, сказав, что больному нужен отдых.
У меня, наверно, было очень печальное лицо, так как Соня обняла меня, а бабуля и Серхио пожали руку. Пабло предложил отвезти домой, но я отказалась.
Уже в коридоре увидев сеньора Хуана я накинулась на него с вопросами:
Вы куда пропали?! Вы же обещали мне помочь!
Семья Коко не слышала меня, так как они накинулись на доктора с новыми вопросами об амнезии.
Что уже нельзя сходить в уборную?! – фальшиво возмутился сеньор, - Вы уже заходили к Коко? Что он сказал?
Он сказал, что не помнит меня! – тихо негодуя ответила я.
Да?!
Это меня просто убило.
Сеньор Хуан, вы уволены! Я сама во всем признаюсь.
С этими словами я постаралась молча улизнуть от до сих пор неуспокоившихся Бустаманте.
В такси я еще больше поняла, что легче всего в этой жизни создать себе трудности.
На лестничной площадке встретила Гвидо крадущегося с верхнего этажа. Сначала я его даже не узнала в розовых лосинах, в голубой футболке и с боа на шее. От его вида сетчатка моих глаз получила легкий ожог.
Гвидо, ты откуда в таком виде? – с уставшей улыбкой поинтересовалась я.
Марисса?! – испугался он, - Ты знаешь, эта твоя соседка с третьего этажа устроила небольшой
театр.
В час ночи?
Да! Она такая странная. Совсем не понимает сколько время.
Хорошо. Пока, - я закрыла дверь под просьбу соседа не говорить никому, что я его видела.
Конечно, мне плевать на это. Мне нет дела, где Гвидо играет необычную роль и в чьем частном спектакле.
=
POV Пабло.
Странное это чувство, когда тебе нравится невеста брата. Она так сильно переживала, что до боли заламывала свои руки. Я, с одной стороны, не понимал, что так переживать если твой жених уже очнулся, а с другой стороны, в душе, может быть, был даже рад, что она не выглядела такой вдохновленной, как наша мама. Она была настолько возбуждена, что папа разнервничался.
Понимаю, что такие мысли жестоки с моей стороны, но этому есть оправдание. Я так четко осознал, что больше не смогу смотреть на нее как раньше и не смогу позволить себе провести с ней вечер, или хотя бы проводить до дому, подержать за руку в такси. Вместе возможно будет быть только в обществе и только по семейным праздникам. Это меня печалило.
Наверно легкая улыбка на моем лице выглядела очень странно, когда Коко не узнал и не вспомнил ее. А она кажется расстроилась. Ну еще бы! Мне стало обидно за нее, и я разозлился на брата.
Злость безусловно прошла быстро, когда доктор подтвердил предположение отца, что у брата амнезия. Память должна вернуться к нему, но, когда это произойдет никто точно не мог сказать.
Мне было жаль Мариссу. Пока она была единственным человеком, которого не вспомнил Коко.
Это было странно.
Я видел, как дядя Хуан пытался поддержать ее, и тихо что-то шептал. Мои то все были заняты более насущным вопросом – амнезией Кокитоса.
Она уехала незаметно. Наверняка, глубоко расстроившись, что жених ее не вспомнил. Мне трудно представить такую ситуацию, когда тебя не помнит любимый человек, с которым ты буквально вчера хотел связать свою судьбу. Мысль поехать к ней и утешить боролась с мыслью не мешать и не напоминать ей о нашей семье. Тем более, что мама была в восторге, что ее старший сын хорошо помнит ее, и отец неожиданно был в восторге от того, что Коко не забыл, что ушел из нашей фирмы и стал самостоятельным.
Мной же было принято решение помочь Кокитосу вспомнить ее, несмотря на то, что в душе, я был бы наоборот рад, если бы он не вспомнил ее и они расстались. Но ради нее стоило пожертвовать своими чувствами. Это было для меня правильно.
На следующий день, я поехал в больницу после своих родных, чтобы поговорить с ним наедине.
Три, ноль, ноль, пять, шесть, девять, пять, - говорил самому себе Коко.
Привет!
Привет, Пабло!
Как дела, брат?
Послушай, Пабло! Я помню номер своего телефона, номер машины, какие-то рабочие номера, номер своей страховки! Вот: ноль, ноль, девять, пять, восемь, ноль, один! – Коко говорил взволновано, - Но отец упрекнул меня, что я не помню своей невесты!