— Я не взяла твою фамилию? — вспоминаю, что на больничной карточке сияет моя девичья с инициалами.
— Нет.
— И какая у тебя фамилия?
— Потапов.
— Понятно почему, — смеюсь я.
Звучную Королёву променять на вяжущую язык Потапову? Не об этом я в детстве мечтала.
— Потапов, — пробую ее на вкус. Нет, категорически не отдает дворянским происхождением. — Потапов Марсель.
Произношу и заливаюсь хохотом. Слегка болезненным и нервным, но и то отдушина. Нет, я безумна, совершенно безумна. Или ненавидела это чадо в утробе. К моему похрюкиванию в цветастое одеяло добавляется тихий несмелый смешок. Кидаю взгляд на йети и снова подмечаю какие‑то интересные метаморфозы. Собравшиеся морщинки возле глаз должны отталкивать, но вместо этого оживляют хмурый собранный из противоречий образ. Так мне нравится больше. Может, это странное тепло, что маленьким огоньком разгорается внутри — отголоски нашего совместного прошлого? Чем‑то же он меня покорил? Может, улыбкой?
— И как мы зовем его сокращенно? — продолжаю допрос, заглядывая в потеплевшие глаза.
— Марс.
— Как шоколадку??? — я снова взрываюсь хохотом.
«Муж» присоединяется. Мы громко смеемся, оба, конечно, понимая, что это всего лишь реакция нервной системы на все, что происходит.
— У нас странная семья, — прерывает, наконец, тяжелый смех мужчина напротив.
— Вот в это я могу поверить, — прикрываю нижнюю часть лица одеялом и не отрываясь смотрю на мужа.
В то, что добровольно выскочила замуж и тут же запрыгнула в вагон материнства — нет. А вот в то, что из этого в итоге получилось нечто странное — весьма.
Глава 6
За окном автомобиля мелькает грустный пейзаж российских будней. Нечищеные тротуары, серые фасады домов, тусклые безрадостные витрины. И как завершение депрессивной картины — тяжелое небо над головой, давящее плитой. Вот почему я никогда не провожу зимы в Москве. Не проводила.
Огромный уродливый пикап рассекает дорогу с мягким шуршанием, в салоне остро пахнет древесиной, но я не задаю вопросов. Я все уже для себя поняла: грязные ботинки, мозолистые пальцы, багажник, заваленный какими‑то досками — мой муж обычный рабочий, без претензий на перспективы. Еще один пункт в задачи дня: постараться принять этот факт и не закатывать глаза, раздражаясь на собственный выбор. Чертов плотник, с которым нет ни единой точки соприкосновения.
У меня, какой я себя знаю.
Поток машин уплотняется по мере того, как мы приближаемся к спальным районам. Дома становятся ярче, выше, более «гудящими». Человеческие муравейники, обреченные на многолетнюю клетку. Ад на земле.
Чтобы отвлечься от неприятного чувства, растекающегося неправильностью происходящего в груди, я снова включаю телефон. Листаю галерею отработанным движением пальца, критично вглядываясь в каждый кадр. Она забита фотками маленького человека. С тех пор как мне добыли зарядку, это мое единственное занятие: рассматривать снимки, сделанные моей рукой — здесь нет никаких сомнений, свой профессиональный почерк я узнаю везде — и читать про таких же неудачников, как я, что очнулись в новой для себя жизни. Теша себя надеждой, что терапия поможет уже сегодня.
И теперь, после нескольких дней обследований и сопротивления фактам, мне предстоит окунуться в эту новую жизнь с головой и по самые ягодицы. Потому как ситуация — полная фигуристая жо…
— Ты как? — откашливается йети за рулем.
— Ничего. Голова болит. Нормально, — перенимаю его манеру к односложным ответам.
Как там говорят: муж и жена одна сатана? Сатана из меня отменная.
— Заеду в аптеку, когда поеду за Марселем, привезу все по списку, — слегка барабанит пальцами по рулю, не отрывая взгляда от дороги.
— Спасибо, — киваю, хотя знаю, что он не видит.
Он ведет себя как примерный супруг: сдержан, нетороплив, заботлив. Наверное, это и есть та самая каменная стена, за которую все так цепляются в жизни. Может, права был сестра, прогнозируя, что когда‑нибудь я тоже «набешусь»? Она‑то всегда была более прагматична и нацелена на обыденные вещи: карьера, семья, квартира. Два из трех пунктов в ее арсенале были реализованы сполна. Бабушкина квартира — наследство, на которое я претендовала не больше трех месяцев в году — полностью в ее распоряжении, успешная карьера с хорошим доходом также в реализации. С горем пополам ее сожителя вот уже седьмой год тоже можно было назвать ступенькой к воплощению четкого жизненного плана.
Не то что у меня, всё богатство — чемодан и Кенни, приносящий доход на любимую мной свободную жизнь.