– Я был занят.
– Правда?
– Да.
– Значит, ты не испугался, что я заразная? В конце концов, большинство ведет себя так, будто от меня можно заразиться раком или как если бы я сама была виновата, что заболела.
Адам смущается:
– Нет, что ты! Я так не думал.
– Вот и хорошо. Когда же мы поедем кататься на мотоцикле?
Адам неловко переминается с ноги на ногу:
– Вообще-то у меня нет полноценных прав. А без них я не могу брать пассажиров.
Я могу придумать миллион причин, по которым мне не стоит кататься с Адамом на мотоцикле. Мы можем разбиться. Поездка окажется не так хороша, как я думала. Да и что я скажу Зои? Но дело в том, что именно этого мне хочется больше всего, и отсутствие прав уж точно мне не сможет помешать.
– У тебя найдется лишний шлем? – спрашиваю я.
Снова эта медленная улыбка. Обожаю ее! Неужели он только что показался мне некрасивым? Теперь его лицо преобразилось.
– В сарае. И лишняя куртка у меня тоже есть.
Я не могу сдержать улыбки. Мне не страшно и легко.
– Тогда поехали. Пока не начался дождь.
Адам закрывает за собой дверь:
– Дождя не будет.
Мы огибаем дом и забираем из сарая вещи. Адам помогает мне застегнуть куртку, сообщает, что его мотоцикл выжимает девяносто миль в час и ветер будет холодный; тут дверь черного хода открывается, и в сад выходит женщина в халате и тапочках.
– Мама, вернись в дом, – просит Адам, – ты простынешь.
Но женщина направляется по дорожке к нам. Я никогда не видела такого унылого лица – кажется, будто она утонула, и вода исказила ее черты.
– Куда ты собрался? – спрашивает она, не глядя на меня. – Ты не говорил, что уходишь.
– Я ненадолго.
У женщины уморительно екает в горле. Адам бросает на нее внимательный взгляд.
– Мама, не надо, – просит он. – Пойди прими ванну, оденься. Ты оглянуться не успеешь, как я вернусь.
Она потерянно кивает и идет обратно к дому, потом останавливается, словно вспомнила о чем-то, оборачивается и впервые за все время смотрит на меня – чужого человека в ее саду.
– Кто вы? – спрашивает она.
– Ваша соседка. Пришла навестить Адама.
Взгляд женщины мрачнеет.
– Да, я так и думала.
Адам подходит к ней и осторожно подхватывает под локти.
– Пойдем, – говорит он. – Тебе нужно вернуться в дом.
Она позволяет себя увести; они направляются к задней двери. Женщина поднимается на крыльцо, оборачивается и снова бросает на меня взгляд. Она ничего не говорит; я тоже молчу. Мы просто смотрим друг на друга; потом она заходит в дом и идет на кухню. Интересно, что там будет, что они скажут друг другу?
– Она нездорова? – спрашиваю я Адама, когда он возвращается в сад.
– Поехали отсюда, – отвечает он.
Поездка на мотоцикле оказывается совсем не такой, как я себе представляла, – не то что быстро катиться с горки на велосипеде или на ходу высунуть голову из машины. На мотоцикле ты открыт всем ветрам, как зимой на пляже, когда налетает шквал с моря.
На шлемах стоят пластиковые щитки. Я свой опустила, а Адам нет; он это сделал нарочно.
– Люблю, когда ветер в глаза, – пояснил он.
Адам сказал, что, когда мы заворачиваем за угол, мне нужно наклоняться. Что он не будет разгоняться до предела, потому что я впервые сижу на мотоцикле. Но это еще ничего не значит. Даже на средней скорости можно взмыть ввысь. И полететь.
Мы проносимся по улицам, оставляя позади дома и фонари. Мы проезжаем магазины, промзону, лесной склад, пересекаем границу знакомого городского пространства. Показываются деревья, поля, простор. Я прячусь от ветра за сгорбленной Адамовой спиной, закрываю глаза и думаю о том, куда он меня везет. Я представляю себе мчащихся галопом лошадей в моторе: их гривы развеваются по ветру, изо рта валит пар, ноздри раздуваются. Однажды я слышала историю о нимфе, которую похитил какой-то бог и увез на своей колеснице в мрачную и жуткую глушь.
В конце концов мы приезжаем на грязную стоянку возле автомагистрали; такого я никак не ожидала. Здесь припаркованы две огромные фуры и пара легковушек; я замечаю ларек с хот-догами.
Адам выключает мотор, пинком ставит мотоцикл на подпорку и снимает шлем.
– Сначала слезь с мотоцикла, – советует он.
Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. В дороге у меня перехватило дыхание. Колени дрожат; я с трудом перекидываю ногу через седло и слезаю на землю. Она не качается под ногами. Водитель фуры подмигивает мне из окна. В руке у него стаканчик с дымящимся чаем. У продавщицы в ларьке с хот-догами волосы стянуты в хвост; она протягивает мужчине с собакой пакетик чипсов. Я не такая, как они. Как будто мы сюда прилетели, а все остальные тут жили всегда.