– А ты?
– И я.
– «Волшебный сад»! – объявляет папа.
Неожиданно раздается треск, и в воздухе распускаются огненные цветы, растут, падают и увядают в траве.
– Ах, какая красота! – восхищается мама.
– Скучища, – кричит в ответ Кэл, вприпрыжку подбегая к нам.
Мама снова открывает коробку:
– Хочешь ракету? Может, она окажется лучше.
– Ракета – это здорово! – Кэл ликующе обегает сад и отдает ракету папе. Вместе они втыкают палку в землю. Я думаю о птице, о кролике Кэла. О всех живых существах, умерших в нашем саду; теперь их скелеты теснятся под землей.
– Почему ты решила поехать именно на море? – интересуется мама.
– Просто захотелось.
– А почему на папиной машине?
Я пожимаю плечами:
– Вождение было в списке.
– Видишь ли, – начинает мама, – ты не можешь все время делать то, что тебе захочется. Нужно думать и о других. О тех, кто тебя любит.
– О ком?
– О тех, кто тебя любит.
– Сейчас рванет, – предупреждает папа. – Зажмите уши, дамы.
Ракета разрывается с оглушительным грохотом, который отдается где-то внутри. Звуковая волна разливается по жилам, пульсирует в мозгу.
Мама никогда не говорила, что любит меня. Ни разу в жизни. И наверно, уже не скажет. Сейчас это вышло бы слишком наигранно, слишком жалостливо. Нам обеим стало бы неловко. Иногда я представляю себе, что происходило между нами, когда я еще лежала, свернувшись, у нее в животе. Но задумываюсь я об этом нечасто.
Мама неловко ерзает на стуле.
– Тесса, ты никого не собираешься убить? – Она старается, чтобы ее вопрос прозвучал непринужденно, но, кажется, она и в самом деле беспокоится.
– Конечно нет!
– Хорошо. – На ее лице написано неподдельное облегчение. – И что там дальше в твоем списке?
Я удивляюсь:
– Ты правда хочешь знать?
– Правда.
– Ладно. Следующей идет слава.
Мама испуганно качает головой, но подбежавшего за следующим фейерверком Кэла мои слова развеселили.
– Попробуй засунуть в рот как можно больше соломинок для питья, – советует он. – Мировой рекорд – двести пятьдесят восемь.
– Я подумаю об этом, – обещаю я ему.
– Или сделай татуировки по всему телу. Будешь пятнистая, как леопард. А еще мы можем прокатить тебя по шоссе на кровати.
Мама внимательно смотрит на Кэла.
– Каскад из двадцати одного заряда, – говорит она.
Мы считаем выстрелы. Петарды взрываются с мягким шипением, разлетаются гроздьями звезд и медленно опадают. Интересно, станет ли к утру трава зеленовато-желтой, багряной и цвета морской волны?
Утоляя Кэлову жажду деятельности, за петардой следует комета. Папа поджигает фитиль, и комета со свистом проносится над крышей, оставляя за собой сверкающий хвост.
Мама купила дымовые шашки. Они стоят по три пятьдесят за штуку, и это производит на Кэла сильное впечатление. Он выкрикивает цену папе.
– Бессмысленная трата денег, – кричит в ответ папа.
Мама пихает его двумя пальцами в бок, и папа смеется с такой нежностью, что она вздрагивает.
– Мне продали две по цене одной, – поясняет она мне. – Потому что ты болеешь и у нас ночь фейерверков в декабре.
Шашки заволакивают сад зеленым дымом. Не видно ни зги. Кажется, будто вот-вот должны появиться гоблины. Из глубины сада прибегают папа с Кэлом. Они смеются и взахлеб рассказывают.
– Ну и дымовуха! – кричит папа. – Как в Бейруте!
Мама улыбается и протягивает ему «Огненное колесо»:
– Зажгите его. Это мой любимый фейерверк.
Папа берет молоток, мама поднимается и, пока папа забивает гвоздь, держит столб забора. Родители смеются.
– Не попади мне по пальцам, – говорит мама, толкнув папу локтем.
– Еще раз толкнешь – попаду!
Кэл садится на мамин стул и открывает пачку бенгальских огней.
– Спорим, я прославлюсь раньше тебя, – заявляет он.
– А вот и нет.
– Я стану самым молодым членом «Магического круга».
– Кажется, они сами выбирают, кого принимать.
– Они меня непременно примут! У меня талант. А ты что можешь? Даже петь не умеешь.
– Эй, – окликает нас папа, – о чем это вы?
Мама вздыхает:
– Наши дети мечтают прославиться.
– Неужели?
– Слава – следующий пункт в списке Тессы.
У папы на лице написано, что он этого не ожидал. Опустив руку с молотком, он поворачивается ко мне:
– Слава?
– Ага.
– Но как?
– Я еще не решила.
– Я думал, со списком покончено.
– Нет.
– После машины и того, что произошло…
– Нет, папа, еще не все.
Раньше я считала, что папа может все. Что он всегда меня спасет. Но это не в его силах, ведь он обычный человек. Мама обнимает его, и папа прижимается к ней.
Я смотрю на них во все глаза. Моя мать. Мой отец. Его лицо в тени; свет окрашивает кончики ее волос. Я замираю. Как и сидящий рядом со мной Кэл.