Я принёс нам в комнату две кружки пряного сладкого чаю с лимоном и мёдом. Смотрю и вижу его укутанного пледом с мультяшками, сидит на диване и щёлкает пультом, выбирает серии из огромного списка на экране. И в комнате так тускло и уютно, только огоньки на ёлке сияют нам и старенький телевизор в углу. Я даже завис в этом моменте ночной безмятежности и сквозь густой пар от кружек с чаем глянул в окошко, увидел в соседских окнах такое же тихое и невзрачное потрескивание их гирлянд. И никого во дворе не было, ни прохожих, ни лениво проползающих машин, даже голуби с вороньём куда-то потерялись этой тоскливой ночью.
— Самая прикольная новогодняя серия — это когда к ним на балкон падает Дед Мороз, который с парашютом прыгал и неудачно приземлился, — Тёмка сказал мне, не отрываясь от телевизора. —А есть ещё которая из двух частей, там они пародируют «Эту замечательную жизнь». К Гене ангел-хранитель, типа, приходит.
Я вручил ему кружку с чаем, сел рядышком, поправил плед на его плече, ошпарил губы первым глотком ароматного кипятка и спросил его:
— Чё они там пародируют, говоришь?
— Фильм есть такой американский. «Эта замечательная жизнь» называется, Фрэнк Капра снял. Это как бы американская «Ирония Судьбы», они её каждое Рождество смотрят. Старый фильм, прям вот после Второй Мировой сняли.
Я пожал плечами:
— Никогда не слышал. И что там?
— Ты, может, и не слышал, но сюжет тебе по-любому знаком. Мужик недоволен своей жизнью, хочет покончить с собой, к нему приходит ангел-хранитель и показывает ему, как бы у всех всё хреново было, если бы он не появился на свет. А потом он такой типа «да, я хочу жить, верни меня», и всё хорошо.
— Блин. Да, как будто уже всё это где-то было.
— Да везде было. И вот в «Женаты с детьми», ну, оригинальный сериал, с которого писали «Счастливы Вместе», есть серия, где к их Гене приходит ангел-хранитель и…
— А, да, да, понял, вспомнил, — я вдруг перебил его и засмеялся. — Там у них ещё фамилия такая ржачная была, господи, блин, как же её…
И Тёмка с улыбкой процитировал реплику из той самой серии:
— Яблонски. Это звучит гордо!
Я громко засмеялся, чуть чай нам на диван не пролил:
— Да, да. Твою мать, а, какая же это всё херотень, как мы это всё смотрели?
— Нормально смотрели, чего ты? Все смотрели. Весело было.
— Да весело, весело. Включай давай. И чай пей.
Он посмотрел на сверкающую коричневую водицу в кружке, подул на неё и хитро спросил:
— А ты мёда мне положил?
— Положил, положил.
Заулыбался довольно, включил нам серию, про которую рассказывал, и сделал аккуратно первый глоточек. Тёмка аккуратно ко мне придвинулся, чуть ли весь на мне не разлёгся.
— Сиди знай, — сказал я ему и заулыбался.
А по телевизору в такой уже знакомой мне двухэтажной квартире разворачивалась очередная комедия, такая дебильная и по-идиотски наивная, но такая родная и дорогая сердцу моего ушастого мальчишки.
Под конец серии тупая Светка посмотрела на старую покосившуюся ёлку на столе и, пытаясь решить Генину загадку, задумчиво сказала:
— Зимой и летом одним цветом… Ёлка! Папочка, это же ёлочка!
И я вдруг так по-дурацки засмеялся, прикрыл рот рукой, не то от стыда, что рассмешился такой идиотией, не то просто неудобно было ржать Тёмке прямо над ухом.
— Ты спать ещё не хочешь? — он спросил меня, высунув морду из-под пледа.
— А ты?
— Не знаю. Но если ляжем, наверно, усну.
Я на секунду зажёг экран телефона, посмотрел на часы и сказал ему:
— Пять утра уже, ничё себе. Да, можно и расстилать.