— Шашлык хочешь?
Он вдруг так ярко заулыбался, мой глупый, вечно голодный мальчишка.
— Хочу. А где тут?
— Там, у озера, кафешка есть. Пойдём.
— Подожди, — он вдруг сказал мне. — Подожди меня здесь, ладно?
И тихонечко к иконе пошёл.
***
В небе уже вовсю разгорался розовый закат, когда мы дошли до шашлычной около замёрзшего озера. Вошли с ним в тёплую бревенчатую избу, насквозь пропахшую ароматной сосной и мясным дымком.
Тёмка погладил по голове деревянную статую медведя у самого входа, глянул на меня с улыбкой и будто предлагал мне сделать то же самое. Мы заказали с ним восемь свиных кусочков, уселись за массивный лакированный стол, разложили свои вещи на деревянной скамейке и стали ждать.
— Как тогда с тобой, на Зелёном Озере, — он мечтательно произнёс и заулыбался. — Помнишь, Вить?
— Помню, конечно.
Всегда помнить буду. Но ему не скажу.
И так много знает.
За окошком на нас смотрели исполинские высоченные сосны на другом берегу озера. Будто светили нам своим вечнозелёным колючим пухом на этом пурпурном закатном полотне и словно царапали своими иголками лениво проплывающие тяжёлые облака, из-за которых робко выглядывали остатки бессмысленного солнца.
Где-то в самом сердце озера, посреди бескрайней ослепительной глади, мужики уже возводили деревянные конструкции для ледяного городка на Рождество. Надо было нам сюда ближе к седьмому числу приехать, так бы смогли и на горках покататься, и на всю эту красоту посмотреть. Я вдруг опомнился, помотал головой и глянул на Тёмку.
Он сидел и смотрел на закатное небо, на эти пышные сосны, совсем не улыбался, что-то внимательно разглядывал в окошке. И от этого вида его гладкой кудрявой моськи на фоне бревенчатой стены с декорациями искусственных овощей из пластика стало вдруг так тепло и уютно, словно тут же куда-то испарились эти минус двадцать градусов снаружи, дав пинка столбику термометра, отчего он улетел куда-то высоко-высоко.
— Чего ты весь день на меня так смотришь? — он вдруг спросил меня с каким-то едва уловимым раздражением в голосе, немножко даже поморщился, будто подумал, что у него какая-то грязь на лице или волосы плохо причёсаны, и поэтому я гляжу на него и посмеиваюсь.
— Да успокойся ты, —ответил я. — Морда ушастая. Есть уже хочешь, да?
Он пожал плечами:
— Так. Немножко.
— Всегда голодный у меня.
— Офигеть. Типа я много ем?
Я тихо засмеялся:
— Да не много. Просто поесть любишь. Любишь ведь?
— Люблю. А то ты сам не любишь?
— И я люблю.
— Ты ещё так вкусно готовишь, — он тихо добавил, будто бы невзначай, и стал ковырять вилкой пустую пластиковую тарелку. — Как уж тут не будешь есть постоянно?
Кассирша нам принесла сочного шашлыка в ярких масляных переливах, и я сразу же набросился на свой кусок. Загрыз зубищами тугую свинину. А Тёмка так аккуратно и интеллигентно кончиками своих тонких пальцев посыпал кусочки зелёным лучком, брызнул кетчупом и только после этого осторожно впился в самый краешек.
И тут вдруг мою спину обожгло ледяным сквозняком, на секунду послышалось завывание ветра с улицы. Я обернулся и увидел в дверях компанию двух мужиков в очень пышных зимних куртках, в шапке-ушанке, а рядом с ними женщина чуть помоложе, тоже вся в толстом пуховике, в здоровенных пушистых перчатках и в меховой шапке. И что-то в их внешнем виде мне вдруг сразу выдало, что они не отсюда, не из Верхнекамска точно, вообще даже не из России.
[ Блин, а здесь тепло, вау. ]
— Damn, it’s warm in here, wow, — сказал самый высокий мужик с бородой, снял перчатки и растёр руки.