— Я в колледже учусь. В армии уже отслужил, я же сказал вам.
— Да, да, точно, — врач закивал и опять что-то стал записывать. — Учишься хорошо?
— Что?
— Учишься, говорю, как?
— Нормально учусь.
— А где учишься?
— В Моторостроительном имени Горбунова.
Он громко застучал ручкой по столу и крикнул на всю смотровую:
— Марина Геннадьевна, у вас там Лёшка учится, да?
— Закончил уже, — ответила Марина Геннадьевна. — В том году ещё закончил.
— Ясно, ясно, — врач сказал и на меня опять посмотрел. — Вот, видишь, у нас у Марины Геннадьевны сын там тоже учился.
— А с сердцем что? — спросил я и тяжело выдохнул, а костяшки будто сами в кулаки сжались.
Врач пожал плечами:
— Да нормально у него с сердцем. Не жаловался никогда.
— Нет, я про своё сердце спрашиваю. С сердцем у меня что?
— Да чёрт его знает. Посмотрим сейчас. Ты не переживай, ты же молодой ещё. С сердцем обычно у взрослых, у стариков плохо бывает.
Я громко вздохнул и ещё раз повторил:
— Мне операцию в детстве делали. У меня спецгруппа была в школе. У меня сейчас сердце болит, понимаете?
— Ну в школе делали, это когда уже было? Вон же, здоровый сидишь. В армию сходил. Всё нормально будет, не переживай. Сейчас послушаем, ЭКГ снимем, всё поглядим. Да?
Он опять в свою тетрадку уткнулся, что-то стал записывать, потом вдруг голову свою поднял и спросил меня:
— А, это, Катаев.
— Чего?
— Вес какой у тебя, не знаешь?
Хотел уже было рот открыть, а не успел. В смотровую того бомжа на носилках вкатили, колёсами загромыхали на весь приёмный покой. А он ещё орал так громко, вопил, как раненое зверьё, прямо рычал своим прокуренным голосищем. Перегаром и засохшей мочой вдруг так завоняло, врач даже сморщился.
Медсестра закричала:
— Владимир Иваныч, он вон кровью в коридоре наблевал!
— Блядь, а, — выругался врач, очки поправил и из-за стола своего вылез, к бомжу к тому подлетел. — Наташ, ты мне его сюда нахуя притащила, скажи?
— Плохо ему! — ответила Наташа.
Врач склонился над бомжом, весь скорчился от неприятного запаха и громко заорал на всю смотровую, будто с глухим разговаривал:
— Что у вас болит?
У вас, говорит. На «вы» к нему обращается. Ко мне на «ты», к бомжу на «вы». Молодец какой.
Бомж голову приподнял немножко и с такой искренней драмой в голосе ответил:
— Всё болит, врач. Всё болит. Не могу.
— Понятно, — доктор ответил и в сторонку повернулся, чтобы не нюхать всё это. — На рентген его отправьте. Потом в кабинет УЗИ. Кровь на биохимию. Наташ, ну!
Медсестра Наташа вдруг дёрнулась, кивнула врачу и мужика на носилках в коридор выкатила. Опять одни остались: я, врач и вторая медсестра. Доктор весь сморщился, прокашлялся в кулак и рукой замахал, чтоб немножко запах этот разогнать.
— Ужас один. Ужас, — повторял Владимир Иванович. — Я вот как чувствовал, Лен, не хотел эту смену брать. Не хотел. Я к Татьяне Валерьевне подошёл, говорю: «Татьяна Валерьевна, мне Ольгу в Пермь везти». В Пермь, говорю, Ольгу везти, к мамаше к еёшней!
— Ну! — ответила медсестра. — Она же в курсе, что её постоянно катать туда-сюда надо. И вам смену поставила, да? Смотри-ка чего делает.
Доктор махнул рукой в её сторону и раздражённо ответил:
— Да пошла она. Вот этого вот добра мне только не хватало после праздников, да?
— Не говорите, ну. Вообще.