***
Свадьба у Олежки скромная, но шикарная была. Уютная и домашняя. Без помпезных дорогих ресторанов, без лимузинов, без своры незнакомых гостей со всех концов Верхнекамска. Тихонечко после ЗАГСа поехали в ДК Ленина на окраине Моторостроя, там в столовой на первом этаже банкет и забабахали.
Пацанов наших с кадетки почти не было. Стас только и ещё парочка отщепенцев из первого взвода, которых я по имени даже не знал. Родни много набилось, тёток всяких, да дядек. Мама Олежкина всё с платочком в руке бегала и сморкалась, губами в яркой помаде светила в полумраке банкетного зала.
— Ну мам, чего ты, ну? — Олег спросил мать, раз пятый её за вечер приобнял толстыми ручищами и поправил воротник серого пиджака.
— Ничего, ничего, Олежик, — ответила она и сама ему воротник погладила, нитку белую содрала и на пол выкинула. — Кушать пошлите. Давай, куда там идти?
Столовую и актовый зал на первом этаже под свадьбу арендовали. Уютно было и мило, как в школе. Едой пахло приятно, топлёным жиром совсем немножко, салатами свежими, майонезными ветрами дуло с кухни.
Мы с Тёмкой сели в углу, недалеко от Стаса и двух Олежкиных бабулек. Тёмка красивый сегодня был, в белой рубашечке сидел и в серой клетчатой жилетке. А на груди галстук-бабочку себе повязал. Сколько я ему говорил, чтоб, как я, обычный галстук надел, красный или синий, всё ни в какую. Упёрся упрямым бараном и руки важно скрестил на груди.
— Я хочу как Джуниор из «Трудного ребёнка», — сказал он мне незадолго до свадьбы и достал из ящика бабочку. — Помнишь, там у маньяка красная бабочка была? И у мальчика тоже. Так же хочу.
Потом верхнюю пуговку на белой рубашке под чёрным пиджаком мне застегнул и прижался всем телом, дрожащими руками под белой выглаженной тканью обнял меня и заулыбался.
— Тебе так пиджак идёт, обалдеть, — он прошептал тихо и на меня снизу вверх посмотрел.
— А тебе жилетка, — ответил я и поцеловал его в носик. — Ты в школе так ходил?
— Нет. В школе пиджак носил. Примерно такой же, — он схватил меня за рукав и пощупал ткань кончиками пальцев. — Как мешок на мне всё время сидел. Не идёт мне. А у тебя, вон, прям туго так и красиво сидит. Буквой «V».
Застолье ещё толком не началось, а Анька в белом платье уже вовсю по залу бегала и хлопотала. Подол поднимала и бегала, фату поправляла и спрашивала всех, кто был голодный, кому чего не хватало.
— Мальчишки, вам кушать ещё не принесли? — спросила она, склоняясь между мною и Тёмкой. — Салаты какие, закуски?
Я тарталетку с икрой схватил со стола и ответил:
— Да всё нормально, Ань. Вон, есть у нас.
— Ладно, пока тогда сидите, хорошо? — меня сначала погладила по плечу, а потом Тёмку, лишний раз так отметила, что мы вместе пришли. — Я скажу, чтоб вам первыми принесли.
— Не оголодаем, — улыбнулся я. — Спасибо.
Потом, когда еду вынесли, зал совсем утонул в свадебном веселье. Пробками от шампанского захлопали, водкой запахло со всех сторон, воздух наполнился звоном столовых приборов. Музыка из большущих чёрных колонок сотрясала здание дома культуры и будто всех тёток и дядек, что пришли к Олегу на свадьбу, зазывала потанцевать на холодном полу из советского мрамора.
— Ого, салаты какие вкусные, — сказал Тёмка и глянул в мою тарелку. — Попробуй, Вить.
— Вкуснее моих, что ли? — я хитро спросил его.
— Нет уж, не вкуснее. Просто вкусные.
Он рыбу в кляре подцепил краешком вилки, через весь стол потянулся и уголок жилетки испачкал в майонезе. Я резко дёрнулся, хотел уже с салфеткой к нему подскочить, но тут же вдруг замер. Глазами испуганными окинул весь зал и по столу пробежался.
Кроме Стаса, Олега и Аньки никто здесь про нас, наверно, не знал. Буду за Тёмкой со слюнявчиком бегать — поймут ещё, догадаются.
— Чего ты? — Тёмка спросил меня, увидев мой грустный и расстроенный взгляд.