— Не, не, это я не по-настоящему, это я специально. Я ещё раз могу! Вот, смотри.
И опять изобразил, будто рыгает. Громко так, ещё громче, чем в первый раз, эхом его отрыжка пронеслась по спящим хостинским улицам.
— А ты можешь? — он спросил меня.
— Самому интересно. Ну-ка, дай попробую.
Попробовал, сам весь разрыгался, утробным рыком ночную тишину убил, чуть глотку не сорвал. Засмеялся громко вместе с Тёмкой, аж на слёзы обоих пробило, стояли с ним оба красные, за перила хватались и кое-как воздуха в лёгкие набирали, чтоб не помереть тут совсем.
С соседнего балкона голос мужика послышался:
— Чё, отдыхаем, да, мужики?
Мы с Тёмкой вдруг замерли, глянули вправо на мужика без футболки, на его волосатую обгоревшую тушу в сигаретном дыму, на сувенирную моряцкую фуражку на голове, и неловко замолчали.
— Ага, — тихо сказал я. — Да. Отдыхаем.
— Дай бог, — пьяно сказал мужик и опять на перилах развалился с дымящейся сигаретой в руках. — Дай бог…
Глава 12. "Поколение СТС"
XII
Поколение СТС
Волны разжигали морскую гладь пенистым белым огнём. Холодными языками облизывали корпус нашей маленькой яхты и качали её в разные стороны. Китайского туриста рядом с нами чуть не стошнило, совсем весь позеленел, жалко так его стало. А Тёмке хорошо, Тёмка радостный и весёлый сидел в рыжем спасательном жилете, в фотоаппарат свой вцепился намертво тонкими пальцами и дельфина высматривал в шипящей морской пучине.
— Никого пока не видел? — громко спросил он меня, пытаясь перекричать шумный ветер.
— Никого нет, — я ответил ему, руку приложил ко лбу и глянул в сверкающую лазурную даль.
Одни волны, сплошная вода: ни берега, ни судов не видно, а дельфинов тем более. А позади зелёный пушистый берег, белые башни сочинских домов, гостиниц и пансионатов. Холодное солнце хлестало эти здания блеклыми лучами далеко-далеко от нашей лодки, там, где соль и солнце нежно касались друг друга.
— Подальше зайдём, там, может, кто покажется, — капитан ответил нам и опять в телефон уткнулся.
На автопилоте вёл яхту, к штурвалу даже не подходил. Кроме него и китайца на лодке никого не было, день какой-то неэкскурсионный выдался из-за погоды, мало кто горел желанием вот так по волнам кувыркаться.
— Ты жилет не хочешь надеть? — Тёмка спросил меня и пощупал мою олимпийку. — В жилете хоть потеплее будет. Ветрище какой, смотри.
— Не замёрзну, сиди знай, — ответил я ему.
Хотел машинально потянуться за сигаретой, но не стал, совсем ещё не одурел, не буду китайцу, Тёмке и капитану морской свежий воздух портить. Мы сначала думали в другой день на яхте поплавать, а не сегодня, в лютый шторм. Нет же, Тёмка всё хотел дельфинов посмотреть, в энциклопедии какой-то, говорит, в детстве вычитал, что дельфины, наоборот, любят на поверхность людям показываться, когда штормит, когда море крутит серой болтанкой. И я даже сопротивляться не стал, сразу же на эту затею и согласился, когда он на набережной мужика увидел с объявлением о прогулках на яхте. За рукав меня стал дёргать, как маленький, и начал клянчить. Разве откажешь ему? Нет уж, как откажешься, для него ведь всю эту поездку в Сочи и затевал. Я-то что, я перебьюсь, мне ни дельфинов, ни моря не нужно, и без них хорошо живётся в его ушастом тепле среди верхнекамских родных метелей.
— Флиппер, пусть на земле грохочет гром, — Тёмка вдруг замычал под нос. — Флиппер, пусть всё несётся кувырком.
Песней своей сладкие детские воспоминания разжёг, я засмеялся тихонько и стал ему подпевать:
— Флиппер приплывёт и всех спасёт…
И замолчал, забыл, как там дальше.
— Давай вместе, — сказал он мне.
— Давай.