— Я на днях «Чокнутого» по телику поймал, — сказал я Тёмке. — И в заставке увидел, что по-английски он называется… — я замялся на секунду, задумался, как правильно слово произнести. — Бонкерс?
— Да. Чокнутый, так и переводится, — объяснил он мне. — Сумасшедший. Безумный. Крыша поехала.
— Слово просто такое странное. И ты его тоже знаешь?
— Знаю, куда деваться, — Тёмка пожал плечами.
— Для быдла ты что-то слишком умный, да? — я засмеялся и крепче схватился за перила. — Да и я с тобой уже умнеть начинаю.
— Умные мы с тобой, да. А на пианино играть не умеем.
Я ткнул его локтем в плечо и задорно ответил:
— Не-а. Не умеем.
Тёмка продолжил:
— И в шахматы мы с тобой не играем.
— Ой, не играем, да, Тём, — проворчал я и страдальчески тяжело вздохнул.
Турист-китаец всё-таки не выдержал, кое-как пролез на другой конец палубы, пакетик достал из рюкзака и в сторонку отвернулся. Мы с Тёмкой тоже отвернулись, не хотели мужика смущать. А яхту так качало, что самим скоро пакетик понадобится. Ладно хоть не ели ничего перед этим.
— Поколение СТС мы с тобой, — сказал Тёмка и радостно закивал.
— Чего?
— Мультики после школы нашей мифологией стали. Странно так. И смешно, и грустно. Ничего лучше как будто и не знали.
Я вдруг замолчал, с головой провалился в громкие морские раскаты и растворился в холодном солёном ветре.
— Нормальные же выросли, — тихо сказал я. — Ну, мы с тобой. Про других не знаю.
— У американского драматурга Джозефа Кэмпбелла есть книга. «Герой с тысячей лиц» называется. Знаешь, там про что? Про то, какие все персонажи в мифах, легендах, книгах и фильмах по сути одинаковые. Какие шаблонные и стереотипные. Архетипные, точнее, как он их называет. У каждого свой архетип есть.
— Ой, опять закрутил, а, — разнылся я. — Как это, архетипные?
— Это когда у каждого человека есть как бы собирательный прообраз, что ли. Ну вот Геракл, Люк Скайуокер и Сара Коннор — это типичные самые герои. Воины. Такой у них архетип. Но это всё не только к персонажам относится, как мне кажется. К людям в реальной жизни тоже относится.
— Это как? — спросил я, и мой вопрос проглотила шумная волна за бортом.
— У всех тоже свои архетипы есть, как мне кажется. Может, я и не прав, конечно, кто знает. Я вот, например, шут какой-нибудь для всех по жизни. Это мой архетип.
— А у меня в твоей жизни тогда какой архетип?
Тёмка пожал плечами и задумался, пальцами забарабанил по белому сверкающему корпусу яхты.
— Мудрый волшебник, наверно, — он выдал мне.
— Чего?
— В моей жизни ты мудрый волшебник. Повёл меня за собой в путешествие. И я не про нашу поездку в Сочи говорю, если что. Я более метафорически имею в виду. Мудростью со мной всякой делишься. Разве не мудрый волшебник? Самый настоящий.
Солнце ненадолго высунулось из-за облаков, слабыми лучами нас подразнило и снова исчезло. Оставило нас на растерзание бешеным волнам и шипящей пучине. Море понемножку стихать начало, яхта уже не так сильно прыгала по волнам, а слабо качалась, как в солёной колыбельной на сверкающей шёлковой глади.
— А я в твоей жизни какой архетип, Вить? — Тёмка вдруг спросил меня и хитро заулыбался, щурясь от солнца в серых тугих облаках.
Я пожал плечами и ответил ему:
— Тём, я же эти архетипы не знаю.
— А ты опиши, и я тебе подскажу.
— Ха, хитрый какой, я не могу, — засмеялся я и похлопал его по спине, мол, ну ты даёшь. — Любишь, когда тебя хвалят?
— Ну почему уж сразу… — он замялся и смущённый взгляд в сторонку увёл. — Да, люблю. Чего уж там, врать не буду. Редко же хвалят. Особо-то не за что.