— Не-а. Не пашет, — сказал я Тёмке. — Когда поедем, тогда и заработает.
— Да ладно тебе, — он сказал мне и вжался в подушку. — Садись пока. Отдыхай.
Тётка за окном совсем не смолкала, трещала в динамиках почти что без умолку, голосом своим звенела после короткой мелодии. Люди после каждого её объявления будто ускорялись, будто быстрее двигаться начинали, колёсами чемоданов шустрей крутили.
Тело колбасило от какой-то фантомной качки. Вроде лежишь, в потолок железный смотришь, а чувствуется, будто по волнам скачешь, будто поезд по рельсам плывёт. А за окошко посмотришь — на месте стоим, Ростов-на-Дону вдалеке где-то виднеется за забором и тётка без остановки всё трещит и о посадках и отбытиях поездов всем сообщает.
Тёмка зашелестел конфетой в розовой упаковке и кофе две ложки насыпал из стеклянной банки.
— Не уснёшь ведь, — сказал я ему и краешек футболки своей приподнял, чтоб обдуться немножко.
— Два дня ещё трястись. Выспимся.
— Всё равно здесь у нас лучше, чем когда я из армии ехал.
— Это понятно, — усмехнулся Тёмка и откусил шоколадную конфету. — Там плацкарт, жара, куча народу.
— Мгм, — я промычал и выключил настенный светильник над головой. — Едут, ржут, галдят и воняют на весь вагон.
— Яйца, что ли, варёные едят?
— Яйца, ага. Тушами своими воняют, чего уж ты прям. Лучше б едой воняли.
— Я бы никогда не смог так, как ты.
Я лёг на живот, руку под подушку засунул и на Тёмку хитро посмотрел.
— Что не смог? — я спросил его.
— Всю жизнь вот так. По кадеткам, по армиям. Точно бы не выдержал.
— Выдержал бы. Если б меня мама тогда в кадетскую школу в пятом классе не отправила, я бы то же самое говорил. А если б тебя отправили, то и ты бы привык. Тут уж как случай подвернётся.
Он схватил гранёный стакан в железной подставке, к двери подошёл и застыл, схватившись за ручку. В зеркало посмотрел на своё лицо в изумрудном полумраке вокзальных огней и недовольно нахмурился. Мордой тихонечко фыркнул и голову опустил, будто стыдился чего-то. Сам в себя будто тихо плевался, взглядом боялся встретиться с собственным отражением.
— Мне вот случай не подвернулся, — Тёмка сказал тихо.
— А тебе прям так хотелось? Чтоб подвернулся?
— Не знаю, — он ответил и плечами пожал, на меня посмотрел исподлобья. — Хотелось бы попробовать, посмотреть, а… человека никогда рядом не было подходящего. Чтобы всё показал, чтобы пример какой-то подал. Ты тогда правильно сказал, Вить, я и вправду тепличным растением каким-то вырос.
— Ну-ка прекрати, — я строго сказал ему. — Я никогда такого не говорил.
— Ну, по-другому как-то сказал. Тогда на балконе. Перед самой армией.
— Тём. Ты вроде кофе хотел себе заварить. Иди к титану, ладно? Приходи и…
И я замолчал. В глаза его сверкающие посмотрел, в тихие и спокойные, в испуганные даже какие-то. А сам сидел и молчал, в подушку вжался потной спиной и громко вдохнул душный воздух.
— Приходи, — сказал я. — И мультики будем смотреть. Понял?
Он схватился за ржавую ручку, громко напрягся и открыл дверь. Меня одного в купе оставил: то ли обиделся, то ли просто за кипятком ушёл, вернётся сейчас и опять со мной заговорит и больше дуться не будет. Не будет мыслями дурацкими себя пожирать.
Я достал из сумки портативный DVD-проигрыватель и поставил на стол рядом с полиэтиленовыми пакетами с печеньями. К лапшичной вони ещё и аромат дешёвого пластика присоединился. Душный воздух горелым запахом коробок из-под дисков весь заискрился. Горький, противный, а в мозгу всё равно приятно и сладко становилось, воспоминания наружу всплывали. Когда по рынку с ребятами шастали, мультики и фильмы всякие искали. Двадцать штук на одном диске. В шакальном качестве и со звуком как из толчка, а всё равно покупали, домой тащили, ещё и радоваться умудрялись.