Опять дверью скрипнула и ушла, одного меня оставила в прокуренном тонком тумане. Когда с мамой последний раз на море ездили, она так же, помню, к пацанам каким-то выходила и орала на них, что курят прям у нашего крайнего плацкарта, детей её травят. Меня травят и мальчика Сашку, который со своей мамой Настей до самого Верхнекамска из Анапы ехал.
Сашке в санаторий какой-то путёвку давали, как ребёнку-инвалиду. Моего возраста был, тоже десять лет, а сам меня ниже почти на две головы. Будто не десять лет, а семь или восемь. Тоже тогда с долгой стоянкой застряли, здесь же, в Ростове-на-Дону, выходили воздухом подышать, с Сашкой побегать. А ему бегать нельзя, ноги были кривые. После аварии какой-то или, может, с рождения, не помню уже, мелкий тогда был, такие детали плохо запоминал.
— А вон пошли до вон того киоска добежим, кто первее? — говорил я ему и пальцем показывал на киоск Горпечати.
— Давай! — Сашка отвечал и кепку на голове по-странному поправлял неровными пальцами.
Я с места срывался и нёсся вдоль по перрону, только вой ветра и слышал в ушах. Чуть ли не у самого конца поезда останавливался, оглядывался назад и видел вдалеке Сашку, как он неловко ковылял у нашего вагона и радостно улыбался. И я улыбался, смеялся даже, довольным смехом давился оттого, что обогнал, гордился, какой я крутой и быстрый. И опять нёсся сломя голову, обратно добегал до нашего вагона. На Сашку налетал как ненормальный, чуть с ног его не сшибал.
— Я первей прибежал! — я хвастался перед ним. — Ты вот даже бегать так быстро не можешь! А я умею, у меня талисман кролика есть!
Талисманы эти. Из нашего с Тёмкой любимого мультика «Приключения Джеки Чана». Герои в мультике собирали двенадцать талисманов, по одному на каждый знак китайского гороскопа, чтобы древнего злого дракона Шендю оживить, который в статую превратился, потому что эти свои талисманы все растерял. У каждого камешка своя особая сила была, способность волшебная. А талисман кролика своего обладателя наделял бешеной скоростью, даже галапагосская черепаха с ним быстрее звука забегала.
— А где он у тебя? — Сашка меня спрашивал. — Талисман кролика?
— Он дома у меня лежит, мне мама его брать сюда не разрешает. Я поэтому быстро бегать могу, видел, как я до вон туда вон добежал?
— Видел. А дашь потом мне талисман кролика?
— Не-а, — я отвечал ему и начинал громко смеяться. — Тебе талисман лошади надо будет.
— А почему? Я кролика хочу.
— Нет, талисман лошади тебе надо. Потому что мне мама сказала, что ты болеешь.
Талисман лошади в мультике умел исцелять. От любой болезни, даже от самой страшной. Сколько раз потом в жизни хотелось этот талисман заиметь, сколько бы всякой боли с ним удалось избежать.
Сашке бы точно дал, если бы только и вправду эти талисманы у меня были.
Где он сейчас, Сашка этот? Кто ж его знает. Мама, может, и знала, фамилию хотя бы помнила. Так бы, может, хоть как-то его смог найти. А без неё не получится, каждого Санька в Верхнекамске бегать-проверять не смогу. С талисманом кролика только смог бы.
— Ты зачем Сашу обижаешь, игрушки ему играть какие-то не даёшь? — мама спрашивала меня, когда стояли рядом с титаном и кипятком лапшу заваривали.
— Я не обижаю! — я оправдывался перед ней. — Какие я ему игрушки не давал? Мы с ним даже не играли вообще-то в игрушки!
— Не знаю, мне мама его сказала, камень ты ему какой-то не дал. М? Камней, что ли, зажмотил? Говна всякого на путях насобираешь, а потом тащишь. Там грязища одна, туда туалеты смывают, а ты камни собираешь. И даже Саше не мог камушек один подобрать, который он хотел? Тебе одному мало, что ли?
И голову опускал виновато, стыдливым взглядом терялся в красной пыльной ковровой дорожке. И ведь не скажешь ей, не объяснишь, что это всё дурость была какая-то, дурость детская и тупая, что не было никаких камней, и талисманов никаких не было, и что просто так ему наврал, чтобы похвастаться.
Потом спать с ней ложились в нашей боковушке у туалета, она одеялом меня накрывала на верхней полке, по голове гладила и успокаивала на ночь, что рядом будет и без меня на станции выходить не станет. Чтоб поезд, не дай бог, без неё не уехал.