Рулетик старых джинсов вытащил и размотал. Хорошие, светло-синие, всяко лучше, чем в камуфляжном ходить. На прогулку в самый раз. Вокруг кармашка с правой стороны дырочка только небольшая, нехорошо будет, буду ходить и волосами на коже светить. Я достал из сумки моток чёрных ниток с иголкой и быстренько дырку зашил. Как в кадетской школе учили, как в армии много раз делал. Других штанов всё равно здесь не было, надо будет у отца из дома все свои шмотки сюда свезти.
Зарылся в сумку поглубже и нащупал шуршащий свёрток полиэтиленового пакета. Кольцо оттуда достал и в руках его покрутил. Треснутое, лопнувшее, прям пополам разошлось у самого основания, когда отжимался месяц назад, когда слишком сильно пальцы напряг и костяшки сжал докрасна. Может, пальцы распухли за год на казённых харчах? Кто ж его знает. Кольцо починить надо, мама же мне его подарила. Давно ещё, когда в школе учился.
Я положил колечко на тумбочку возле кровати, рядом с кучей ржавой мелочи и смятых фантиков от жвачки, и дальше в сумке стал копаться. Икону оттуда вытащил, серую, с почти что стёртым ликом.
Великомученик Виктор. С бородой, с щитом и с копьём.
Голову поднял, на миг отвлёкся от сумки и Тёмку увидел в дверном проёме. Испугался даже немножко, думал, что он ещё на кухне с тарелками возится. Стоял в аккуратной фланелевой рубашечке в клетку и на меня смотрел. Так смотрел странно и мило, улыбку какую-то корчил и хмурил бровями. Как будто не верил, что я здесь перед ним сижу в пятнистых штанах, потной тельняшке и копаюсь в сумке с вещами.
— Чего ты? — спросил я его и сам глупо заулыбался.
— Ничего, — он ответил и смущённо уронил взгляд. — Спать хочешь, наверно, да?
Я подошёл к нему и аккуратно схватил его за руку. Тёмка весь задрожал, громче начал дышать и быстрее. Замер и ни слова не говорил.
— Может, погуляем? — спросил я и руку на щёку ему положил. — Я в поезде только и делал, что дрых. Успею ещё, высплюсь. Лето же, с тобой надо как-то всё наверстать, что в прошлом году не успели.
— А куда гулять пойдём?
— Здесь уж, по району у вас. Далеко ходить не будем. Хочешь, что ли? М?
Моя рука скользнула по его гладкому подбородку и слегка приподняла его испуганное личико. Тёмка на меня посмотрел и заулыбался, тихонько совсем закивал и меня крепко обнял.
— Наобнимаешься ещё, Тём, — сказал я и погладил его по спине.
— Не наобнимаюсь, — он пробубнил еле слышно и засмеялся. — Ты как будто шире стал. И выше. В зал ходил, занимался, что ли?
Я плечами пожал и ответил:
— Да нет уж, так же, как и дома. Немножко с грушей иногда. Времени-то особо там не было. Просто расту ещё, наверно, — я погладил его по голове, мозолистой сухой рукой провёл по пушистым кудряшкам и спросил: — А ты всё маленький у меня, да? Расти-то будешь?
— Не буду, — прошептал он и ещё крепче меня обнял.
Тёмка вышел на середину комнаты, руками театрально развёл и на меня вопросительно посмотрел.
— Тебе хоть нравится, Вить? — он спросил меня неуверенно и взглядом окинул стены в старых обоях с цветочками. — Знаю, бабушкина старая хата, знаю, что пахнет чёрт знает чем. Дом такой себе, и район. Но я за два месяца ничего лучше не смог найти, правда. Либо слишком дорого, прямо в центре, либо прям вообще дыра-дыра. Нет, можно было, конечно, к маме моей переехать, в мою старую комнату…
Я вдруг его перебил и головой помотал:
— Да не болтай. Два взрослых мужика, ещё будем ей там мешаться.
— Вот и я тоже подумал, да. Хотя она приглашала, ты не подумай, ладно?
— Я не сомневаюсь, Тём. Знаю, что приглашала. А здесь уютно, понял?
Тёмка опустил голову и тихо сказал:
— Ну прям уж, уютно. Скажешь тоже. Ковёр этот ещё идиотский, — он кивнул в сторону кровати и махнул рукой. — Я всё равно нам что-нибудь получше найду, ладно? Это уж так пока, нам на лето. Ну, до осени, может быть. Просто хотел, чтобы, когда ты приедешь, было где нам остаться вдвоём.