Я усмехнулся:
— Как будто я его знаю.
— Первый раз я тут оказался. Прямо вот эта же надпись была, эта же теплица стояла. И школа моя вон там. Мама сказала, «вот, здесь будешь учиться на будущий год».
Он резко вдруг замолчал и громко вздохнул.
— А потом что? — спросил я. — Дальше-то что было?
— Да ничего не было. Двадцатник уже почти. Надпись всё та же. Школа. Теплица так же стоит. Всё по-другому, а вроде и нет. Сам даже не знаю, чего такое сказал. Ерунду какую-то, да?
— Нет. Не ерунду.
Школьный двор остался позади, и мы с ним зашагали между свечными одинокими девятиэтажками. Небо ещё ярче и светлее стало, как будто не ночь, как будто вот-вот просыпаться пора. А на улицах никого, светофор на перекрёстке тихо мигал, пыль и тихий июньский ветерок будто пропускал по стёртой пешеходной зебре.
Один раз только синие жигули проехали по спящим улицам, в арку девятиэтажного дома нырнули и исчезли. И всё опять стихло, опять в пении сверчков и лёгком ветерке всё утонуло. Только и слышно хруст наших кроссовок по сухому асфальту.
Тёмка вдруг засмеялся и сказал мне:
— Дома целая пачка писем лежит. Весь год тебе их писал, так прям не терпится тебе их отдать.
Я на него нахмуренно глянул и спросил:
— Чего? Подожди, ты говоришь, что писал мне письма, копил их дома и, вместо того, чтобы их весь год отправлять… сейчас все разом их мне отдашь?
— Мгм, — он ответил и засмеялся. — Да ну это шутка такая из «Счастливы вместе», господи, Вить. Там одна тупая девчонка пришла на вечер встреч выпускников, и Светка такая сказала, «я ей всё это время письма писала, так не терпится ей их отдать».
— И чего? Отдала?
— Да, отдала. Встретились и письмами обменялись. Просто шутка смешная. Нет, я тебе письма все отправлял, ни одного не пропустил.
— Ну слава богу, — я произнёс с сарказмом и цокнул. — Ладно хоть догадался.
Мы сели с ним на лавочку возле подъезда свечной многоэтажки. Дом ближе к шестому этажу уже светился ранним летним рассветом, а нижняя половинка всё ещё в полумраке ночи утопала. Рябина в палисаднике шелестела, домофонная дверь с остатками содранных объявлений тихо мигала разбитым дисплеем. Вокруг подъезда банки пивные валялись, фантики из-под шоколадок торчали из зелёной ржавой мусорки.
Тёмка громко вдохнул летнего воздуха и спросил:
— Ты хоть рад, что дома, Вить? Что вернулся?
— Конечно рад, чего уж глупости спрашиваешь?
— Устал служить, наверно?
— Мгм. Наслужился уже за восемь лет.
— Точно, — он произнёс тихо и закивал. — Ты то в школе сначала в форме маршировал, то в армии. Сейчас-то всё, надеюсь? Больше никуда не убежишь? В военное училище какое-нибудь?
— Да никуда я не убегу. Вон, к нам, в машиностроительный буду поступать. А ты?
— И я не убегу. В ВГУ на журналиста пойду.
— В центр будешь туда-сюда кататься?
— Ну а чего? Я бы к вам туда, в колледж поступил, мне всё равно, но у вас там специальности все технические. Вообще ничего интересного нет, одни инженеры, конструкторы, маляры. Чего я делать там буду?
Я опасливо осмотрелся и тихонько схватил его за руку. Тёмка резко дёрнулся, встрепенулся и глазами испуганными забегал по спящему дворику.
Я спросил его:
— Можно, что ли, иногда тебя буду провожать на учёбу?
А он ещё крепче сжал мою руку и улыбнулся:
— Прям в автобусе со мной будешь кататься? И вот охота тебе?
— Охота. Можно, что ли?
— Можно, конечно, — Тёмка плечами пожал и начал болтать ногами. — Вау, это что, меня мой молодой человек будет провожать до института?