Он подошёл к раковине и тарелками загремел. Искал нам чистую посуду, смотрел, где ещё чего осталось. В холодильник залез, на кетчуп презрительно глянул и обратно его запихнул.
— А ты картошку в бутерброды кладёшь, нет? — Тёмка спросил и голову задумчиво почесал.
Я посмеялся:
— Да чё уж, Тём, давай голубя придушу и пожарим. Вон, на балконе штук пять утром сидели.
Он подошёл ко мне, ярко заулыбался и мило сказал:
— А зачем, Вить? Мы же цивилизованные люди, сожрём так.
— Я понял. Это из той серии Букиных, где Гена им кондиционер покупал. Даша спросила, «а что с этими продуктами вообще делают?» Гена ей ответил, «знаешь, в некоторых диких семьях их-вообще-то готовят.» А она ему сказала…
И тут мы с ним хором выдали:
— Мы же цивилизованные люди, сожрём так.
Тёмка засмеялся, как дурачок, и стыдливо взгляд в сторонку увёл.
— Ты всё запомнил? — удивился он. — Когда успел выучить, а?
— Тёмка. У меня целый год был. Постоянно смотрел и пересматривал. Как уж тут не выучишь?
Я зарылся в сумке с продуктами, стал потихонечку колбасу доставать, сыр, яйца, бутылку молока с синей этикеткой. А Тёмка стоял, оперевшись на тумбочку и руки сложив на груди, и задумчиво как-то на меня смотрел. Улыбался едва заметно и будто радовался нашим глупым нехитрым моментам.
Я на него глянул и тихо произнёс:
— За этот год было мало ниточек, которые связывали с тобой, Тём. Письма твои и… и сериал этот твой любимый, дурацкий.
Он тяжело вздохнул и ответил:
— У меня тоже. Тоже только письма и… сигареты иногда поджигал и нюхал. — он вдруг рукой махнул и стыдливо отвернулся. — Ой, не спрашивай даже, совсем кукушка поехала. Четыре яйца мне дай, а? Или пять? Тебе сколько делать?
Руку мне протянул, чтоб ему коробку с яйцами дал, а сам на меня даже не смотрел. Слов своих стеснялся и глупых, как ему казалось, поступков. Сигареты он нюхал, пока меня не было. Не нюхать, а курить надо.
Ребёнок ещё совсем. Хоть и старше меня на несколько месяцев.
Тёмка разбил над сковородкой яйцо и с улыбкой сказал:
— Дон Блут, ну, который «Все псы попадают в рай» сделал и «Землю до начала времён», всегда говорил, что история, достойная рассказа, — это история про малыша, который ищет дорогу домой. Да у него все мультики про это, если так подумать. И «Анастасия». И «Псы» и «Земля». Везде какие-то мелкие дети дорогу домой ищут.
Я нажал на кнопку на электрическом чайнике, сел на холодную табуретку и спросил его озадаченно:
— А ты это к чему сейчас?
— Да ни к чему, — Тёмка пожал плечами и склизкую скорлупу выбросил в ведёрко под раковиной. — Разговор наш вчерашний вспомнил. Точнее, не вчерашний, а ночной. Когда я тебя спросил, рад ли ты, что домой приехал. Что путь свой, по сути, закончил.
— Да, закончил, — сказал я и закивал. — Домой прибыл, только я уже не ребёнок. По Дону Блуту я, оказывается, живу, да?
Тёмка второе яйцо разбил и снова плечами пожал:
— Наверно. Плохого-то в этом нет, да ведь?
— Помнишь, Литтлфут в мультике великую долину искал?
Он схватил розовую палку колбасы и с улыбкой ответил:
— Помню, конечно. Сто раз смотрел. А что?
— Да ничего, — я взял подсохшее печенье и откусил кусочек. — Глупость, наверно, скажу, но… как будто, знаешь, сам как будто тоже всю жизнь великую долину ищу.
Тёмка вдруг замер, на меня задумчиво глянул и тихо спросил:
— И как? Не нашёл ещё?
— Нет. Ещё не нашёл.
Сидели с ним потом и яичницу ели, так просто, тихо и по-домашнему. Молча чавкали на всю кухню и хлюпали чаем, слушали детский визг за окном и далёкий собачий лай. Сам то и дело на Тёмку косился, на руки его внимательно поглядывал. Так же дрожали, как раньше, вилкой иногда будто бы даже мимо еды промахивался, потом тихонечко цокал и себя поправлял.