— Я не знаю, — я прошептал и тихо пожал плечами. — Мать с отцом в школу ходили, разбирались, ругались. Никто не сознался. Потом ещё одну пару купили. И опять кто-то украл!
Тёмка вдруг весь взъерошился:
— Ты серьёзно?
— Мгм. Мы опять пошли в военторг. В один зашли, в другой. И ничего не было. Всё раскупили, как раз учебный год начался. Нашим всё раскупили и пацанам из суворовского. Нахимовцам ещё, может. Ну и мама мне дала такие самые уродские резиновые сапоги, которые дома валялись. Лужи были, дождь, сопли. Чтоб ноги не промокли. И я в них несколько дней ходил в школу, пока на рынок в выходной не съездили и не купили новые берцы. На этот раз уже подписали, я сам ножиком на подошве фамилию и класс нацарапал. Катаев, шестой «А».
— Охренеть у вас там дисциплина, конечно. А украл-то в итоге кто?
— Не знаю. Так и не нашли никого.
— А как тебя дразнили-то?
Я громко цокнул и стыдливо прикрыл глаза рукой.
— Ну как, Вить?
— Дояркой дразнили, Тём. Дояркой.
Он тихонько посмеялся, а потом вдруг как разошёлся, как заржёт громко на весь дом, чуть соседей всех не разбудил.
— Спасибо, — я ему ответил обиженно и повернулся на бок, в одеяле весь зарылся и руки скрестил на груди.
— Да ладно, чего ты? Глупости какие, боже. Я думал что-то страшное, что-то серьёзное. Доярка. А почему доярка-то?
Я еле разборчиво ему пробубнил:
— Потому что, типа, колхозник. В сапогах. Шакуров увидел, заржал. Как ты, прямо заржал. И стал всем говорить: "Смотрите, смотрите, Катаев доярка."
— Ладно, — Тёмка ответил сквозь смех и зашелестел одеялом. — А я-то думал, что-то интересное. Детский сад какой-то. Умеешь ты, конечно, интриги нагнать. Спокойной ночи.
И замолчал, сладостно засопел носом к стенке.
— Охренеть, конечно, — я посмеялся над ним. — На ночь мне всю душу вывернул, и на бочок спатеньки. Бандит, бляха-муха.
Ничего мне не ответил, до самого утра уснул.
Спокойно так и расслабленно. Лишь я, он и тишь ночная вокруг. Вдвоём с ним лежали в холодной кровати, в казённом постельном белье, слушали хруст короедов в стенах, ночной летней прохладой пьянились и тихонько ёжились от шёпота ветра за окном. Совсем друг другу недалёкие, тёплые и родные.
Домашние.
Глава 6. "Если хочешь остаться"
VI
Если хочешь остаться
Верхнекамск,
Декабрь, 2016 год
Тридцать первого декабря с самого утра Тёмка суетился и бегал туда-сюда по нашей квартире.
Наша малюсенькая хрущёвская кухня провоняла варёными овощами, кастрюля громко бурлила мутной водицей с ингредиентами для селёдки под шубой. Я стал аккуратно выкладывать в плоскую салатницу кусочки ароматного рыбного филе, весь испачкался, нюхнул масляные пальцы и поморщился от противного солоноватого запашка. Краем глаза заметил, как Тёмка забегал по комнате со старой вонючей тряпкой в руках. Стол свой протирал, ноутбук, даже грамоты свои в рамочках протёр. Так внимательно оглядывал нашу единственную комнату, будто выискивал, что же ещё в ней вылизать и где прибраться.
— Ты чего это скачешь с утра? — спросил я его и застыл в дверном проёме с грязными руками в селёдочном масле.
Нос вдруг так сильно защекотало, и я почесал его рукавом своей кофты.
Тёмка недоумённо глянул на меня, замер с бутылкой моющего средства и тряпкой в руках и сказал:
— Ну, Вить, Новый год. Сёмка придёт. Твои тоже придут. Надо как-то прибраться, наверно, они же тут ещё не были. Подумают ещё, что мы свиньи.
Он дёрнулся и подобрал со стула мои мятые белые носки, быстро так их нюхнул, поморщился и глянул на меня с недовольной миной, мол, ну ты чего уж, поросёнок. А потом взял и в ванну их утащил.