В углу Дина со своей мамой Инной сидела, нас увидала и смущённо заулыбалась своими румяными щёчками. Помахала нам, а мы помахали в ответ.
Напротив неё сидел полный высокий мужик, Женька, Тёмкин двоюродный брат из его детства, а рядом — его жена Алёна. Кто-то нам помахал, кто-то просто кивнул, а кто-то и вовсе нас не заметил и продолжал заливаться уютом домашней беседы за нарядным праздничным столом.
— Садитесь, садитесь, чего стоите-то? — заботливо сказала Артёмкина бабушка, с табуретки вскочила и ткнула мужу: — Лёш, подвинься, дай мальчишкам сесть, чего развалился?
Алексей Анатольевич что-то проворчал, мол, ничего я и не развалился, пускай садятся, мест много, и мы с Тёмой кое-как пролезли за стол. Уселись рядом с Диной и её мамой. Дина случайно задела меня локтем и опять засмущалась, виновато опустила взгляд. А сама всё равно улыбалась и шустро поправляла длинные волосы на голове.
— Дина, привет, — я сказал ей.
— Привет, Вить, привет, — она ответила, на секунду взглянула мне в глаза и снова увела стеснительный взгляд. — С Артёмкой гуляли, да?
— Ага, — ответил я и глянул на Тёмку.
Рядом со мной сидел и накладывал себе селёдку под шубой.
— Не замёрзли гулять? — спросила Дина и опять заулыбалась.
— Не-а. Артёма уши большие греют, а я тепло оделся.
И она вдруг так засмеялась, смущённо закрыла лицо руками и замахала мне, мол, молодец, молодец, пошутил над ним, так ему и надо.
— Меня Инна зовут, — представилась Динина мама, пожилая низкая женщина с короткой седой стрижкой, глянула на меня и улыбнулась и дочке волосы на голове поправила.
— Я Витя. Я помню, мы с Артёмом года два назад где-то к вам заходили, лекарства заносили.
— Да, да, — заулыбалась она. — Вы с ним тогда уже подружились, да?
— Мгм. А вы с ним не родственники вроде, да?
Тётя Инна склонилась надо мной и сказала чуть ли не на ухо, чтобы перекричать радостные громкие голоса нашего застолья:
— Я с Артёмкиной бабушкой в соседнем подъезде жила всё детство, в одну школу ходили, весь двор в страхе держали, за мальчишками бегали.
И засмеялась, а потом продолжила:
— Маму его нянчила в детстве, я у неё в садике воспитательницей работала. А Артём всё детство с Диной играл.
— До сих пор играем! — вмешался Артём с набитым ртом и посмотрел на Дину. — Да, Дин?
— Играем, да! — ответила она и снова засмеялась, чуть вилку из рук не выронила.
— Сестрёнка моя единственная, — добавил Артём.
Дина посмотрела на нас с ним и сказала:
— Чего уж говоришь, сестрёнка, ага. Мы замуж хотели выйти, помнишь, Артём?
— Помню, — Тёмка усмехнулся и покосился на меня.
— И почему не женились? — я спросил её.
Дина сказала:
— Меня тогда в Москву вызвали, я солисткой работала у «Ранеток» в группе. Всё, не могла замуж, работать надо было, альбомы записывать.
Она вдруг зависла бегающим улыбающимся взглядом. То на меня, то на Тёмку смотрела, и чем больше смотрела, тем сильнее улыбалась, будто уже сама не могла выдержать свою забавную выдумку.
— Ладно, ешь давай, — велела мама, волосы ей поправила и протянула тарталетку с икрой.
— А Дине сколько лет? — я спросил тётю Инну.
— Двадцать пять уже, — она ответила мне.
Я вдруг посмотрел на Артёма ошарашенными глазами, а он пожал плечами и продолжил вилкой греметь в тарелке с салатом.
Я почему-то подумал, что Дине лет шестнадцать, не больше. А уж рост её: метр шестьдесят, может, шестьдесят пять. Вспомнил вдруг, что Артём мне рассказывал как-то про её болезнь, только я не знал, была ли с ней связана её молодая, совсем не по возрасту, внешность.