Рати уже несколько дней чувствовала себя нездоровой. Она лежала на кровати и смотрела в окно. Прячась от всех взглядов, она не желала видеть даже слуг. Все время думала о Бимале, и о почившим отце. У стены стоял небольшой алтарь на котором желтой куркумой горела лампада. Как ей хотелось, чтобы все было также, как и прежде. Внезапно раздавшийся стук в дверь прервал ее мысли.
- Госпожа! Госпожа!.. - послышался голос служанки, - Откройте!.. Ваша мама!…
Рати вздоргнула, быстро встала с кровати, но не сразу решилась открыть дверь.
- Что случилось?!
- Ваша мама… она… она умирает.
- Что?!
- Она умирает… Ваш брат велел позвать вас.
Рати отворила дверь и больше ничего не спрашивая кинулась в комнату матери.
Пратима лежала на кровати и тихо стонала. Волосы были разбросаны на подушке, а тень от дерева стоявшее во дворе падало на ее лицо, отчего оно еще сильнее выглядело бледным и осунувшимся.
- Мама! – испуганно закричала Рати, бросившись к ней. - Что с вами?!
Пратима вяло приподняла веки, некоторое время смотрела в потолок и вновь закрыла глаза.
- Что случилось? – она посмотрела на Вивека.
Тот стоял рядом и печально смотрел на мать.
- Мы нашли ее у лестницы, - произнес он, - она сильно ударилась головой… как раз шла к тебе и подскользнулась.
Позади послышались причитания и рыдание слуг. Лицо Рати подернулось глубокой печалью.
- Надо позвать врача, - крикнула она и повернувшись к слугам в отчаянии закричала, - позовите врача!
- Он уже был, - всхлипул Вивек, вытирая слезы, - сказал - все очень серьезно, и он не знает, сколько ей осталаось, может день или два…
- Мама, - Рати взяла ее за руку, - прошу вас, не оставляйте нас.
Пратима, открыла глаза и ее блуждающий взгляд остановился на дочери.
- Ра-а-ати … - едва слышным голосом произнесла она,
- Я здесь мама.
- Доченька… я так тебя люблю… я хочу чтобы ты была счастлива.
- Мама, не надо, вы так слабы, вам нельзя говорить.
- Если любишь меня… - она тихо застонала, - исполни мою просьбу… выйди замуж за Акшая, – она прикрыла глаза,
- Мама, пожалуйста, - заплакала Рати, - давайте не будем сейчас об этом.
- Сделай как я прошу… это моя последняя просьба.
Мать тяжело вздохнула и замолчала. Рати закрыла глаза рукой и уже не сдерживаясь заплакала. Все стояли понурив голову. После долгого молчания она вытерла слезы и рассеяно посмотрела в окно, потом взглянула на неподвижное лицо матери и твердым голосом произнесла:
- Хорошо, я сделаю как вы желаете.
Вивек подсел к Рати и взял ее за руку.
- Сестра, это очень серьезное решение, - грустно произнес он. – Может не нужно жертовать своей любовью ради маминой просьбы. Ведь теперь тебя никто не заставляет.
- Если так ей будет лучше, то я сделаю, как она хочет.
Губы Пратимы дрогнули в слабой улыбке.
- Я так тебя люблю,- вымолвила она, и едва заметные слезы потекли из ее глаз.
Рати вышла в расстроеных чувствах, следом за ней комнату матери покинули слуги. Пратима приоткрыла глаза, вяло осмотрела комнату, но увидев Вивека в ее взгляде тут же появился живой огонек. Она какое-то время ничего не говоря смотрела на него и улыбнувшись, лукаво подмигнула.
_______________
Они шли через тростниковые поля, среди которых мелькали камышовые крыши. Из закопченных труб клубился дым. Быки ходили по кругу, вращая огромные жернова, помогая крестьянам отжимать из тростника сок. Сладкая, зеленовато-желтая влага текла по желобку в огромный металлический чан и кипя превращалась в густой шербет - гхур. Его медовый запах привлекал тысячи пчел с лугов. Между тем заросли тростника сменились блестящей поверхностью рисовых полей, постепенно перешедших в широкую бескрайнюю равнину с холмами.
Дружеская теплота переполняла его. За все дни путешествия он сумел настолько сильно привязаться к Гопалу и заранее стал тосковать, что когда-ниубдь ему придется расстаться с ним. Спустя час на дороге им встретилась корова, мерно жующая сочную траву. Она лениво повернула голову в их сторону, продолжая жевать, но потом замерла. Несколько секунд она стояла неподвижно, уставившись на них и навострив уши. После чего принялась громко мычать и прыгать на всех четырех ногах. Неподалеку дремавший пастух проснулся и никак не мог взять в толк, что же произошло с его коровой.