Я был в шоке, даже скорее сказать, в панике… Не зная, что дальше делать, замер в каком-то ступоре, глядя на приближающийся сарай. Даже кричать перестал.
А потом раздался сначала скрип досок обшивки сарая, а потом и треск лопающихся брусьев каркаса. Причём насколько громкий, что слышно было наверно даже в Москве. А потом и грохот рухнувшей крыши и взвившееся облако пыли, сразу окутавшее бульдозер и меня вместе с ним непроницаемой от взоров пеленой.
А бульдозер как какой-то монстр продолжил свой медленный путь уже по рухнувшей крыше, давя и ломая все, что попадалось ему под гусеницы.
В этот момент, когда я с этой сумасшедшей машиной почти переехал сарай, кто-то оттолкнул меня в сторону и прыгнул к рычагам управления. Это Николай. Бульдозерист. Он как-то смог запрыгнуть в открытую кабину. И через мгновение бульдозер встал. И наступила тишина. Только пыль вокруг, да продолжали скрипеть доски сарая, не спеша укладываясь хаотичную груду-свалку.
Ну и конечно, целая толпа народу вокруг. Где они были раньше то? Впереди всех стоял наш начальник стройки – прораб Васильевич и смотрел, как мне казалось, прямо в глаза с таким выражением, что мороз по коже пробегал. А у меня в душе была пустота…что случилось, то случилось. Это уже не исправить. Будь, что будет. Вот и покатался на бульдозере…
Пыль осела, бульдозер, ведомый Николаем, уехал. А я стоял, окружённый друзьями-студентами около огромной чёрной кучи того, что было раньше складом и думал, что будет дальше.
– «Ну, что, Борис, задумался?» – это уже прораб, подошедший сзади.
– «Что делать с тобой за твои фокусы. Вот был склад, а теперь нет»
– «А что я могу сказать, Васильевич. Что считаете нужным, то и делайте. Если надо – накажите. А надо, то и отработаю.»-сказал я. Ребята тоже подтвердили, что если надо, то отработает. У нас тогда ещё был романтический юношеский период возраста-«Один за всех, все за одного».
–«Ну, что ж, я все равно хотел этот сарай ликвидировать. Значит пришла пора. А вас я отправлю на другую работу. Отказа не принимаю. Асфальт укладывать на полы готовых птичников.
Мы с пацанами прямо выпали в осадок. Укладывать асфальт это очень тяжелая работа, да ещё и в помещении. Асфальтовая гарь, которая на улице разносится ветром, в помещении создаёт такое сильное марево, что дышать нечем. Да ещё и поток машин до позднего вечера, привозящих асфальт. Взрослые рабочие с большой неохотой идут на такие работы. Вот мы и пошли. Работали четыре дня, чуть не сдохли. Но выдержали. А большим плюсом стало то, что Васильевич заплатил нам за эту работу по 45 рублей. Это больше нашей месячной зарплаты. И нам это понравилось. Прошло с тех пор очень много лет, но каждый раз, проезжая мимо людей, укладывающих асфальт на дорогах, я сразу вспоминаю бульдозер без кабины, хруст ломающегося сарая и, конечно, облако пыли вокруг меня.
P.S. Когда я спросил Николая, почему у меня рычаги и педали не работали, он показал маленькую металлическую защелку на полу, которую надо было просто сдвинуть в сторону. А я этого и не знал. А если бы знал, то история эта и не приключилась.