Мать её если бросила, то уже не вернется, она просто избавилась от своего чада. Я сочувствовал Джине, но и в каком-то смысле я был рад. Благодаря этому случаю Джина попала ко мне. Она была самая обычная и одновременно самая необычная. Ангел Смерти видел с ней родство, я не понимаю почему, но он смотрел на неё сквозь мои глаза и улыбался. Ему нравилась Джина, только вместо ласки он предпочитал насилие. Я боялся за Джину, боялся её реакции на концлагерь, но и боялся, что смогу причинить ей боль. Мой Ангел Смерти не исчезнет навсегда, только на какой-то короткий срок его можно загнать обратно в бездну. И в этом виноват только я.
Мысли о медицине, об убийствах и достижениях захватили меня, переполнили и сотворили Ангела Смерти, который пытается заполнить меня, но превращаться окончательно в такого как он, я не хочу.
После еды, я отвел Джину в кроватку. Я дал ей книгу почитать, также спрашивал про её детство, семью, но только она очень много не помнила. Те моменты, которые она должна была помнить, просто не помнила, можно сказать не знала. Очень подозрительно. Что же с ней произошло, что половина её памяти рухнула? У неё было сотрясение мозга или ей что-то давали, чтобы памяти почти не осталось?
Я не мог в этом сразу разобраться. А ночью, когда она уснула, я решил, что должен сделать выбор именно сейчас.
Ирен или Джина? Может бросить Джину и вернутся обратно в семью? Ведь скоро родится сын, скоро всё будет по другому. Но тогда вся моя жизнь пройдет по тяжким моральным мукам. Я не знаю насколько сильно я влюбился в Джину, но чувствую, если брошу малышку, то сойду с ума от её отсутствия. Нет, я брошу Ирен и построю новую семью с Джиной. Я знаю, момент разрыва отношений очень неудачен, тем более жена моя беременна. Вы бы видели как я умолял Гиммлера этот вопрос решить! Он не мог позволить мне бросить беременную женщину, тем более арийку. Исключение пришлось сделать. Мной естественно недовольны наверху, но что я могу поделать? Такова жизнь.
Пока Джиночка спала, я решил забрать вещи из дома и сказать жене, что мы разводимся…Раз и навсегда.
От этих мыслей мой Ангел Смерти улыбнулся. Ему никто не нравился, он никого не любил, в нём была только жестокость и насилие, больше он не на что не был способен. Это лишь мысли, что приобрели себе оболочку. Они настолько сильные и темные, что оболочка выглядит очень реальной, настоящей. Ангел Смерти мог говорить, мог творить, но не мог любить, не мог делать то-то кому-то во благо.
И пока руководил им я.
Укрыв мою малышку одеялом, я вышел из комнаты и тяжело вздохнул. Пора возвращаться домой, только дом ли это мне теперь?
========== Нужно принимать своих детей такими, какие они есть, какими бы они ни были. ==========
Несколько дней прошло с того момента, как я развелся с Ирен. Она сильно плакала, умоляла меня не бросать её, однако я ушел. Ушел. Я взял Джину в концлагерь и сегодня её первый день здесь. Родителей приглашать было не надо, они заехали ко мне по пути. Я знаю, живут они достаточно далеко от меня, но решили сына поведать и я думаю не просто так. Сейчас Джина гуляла где-то на улице, а моя мать сидели с отцом в моём кабинете. Мать выглядела усталой и немного огорченной, а отец как всегда равнодушно на меня смотрел.
— Йозеф, родной, как же ты мог бросить Ирен? Ради чего ты её бросил? Она звонила мне и так горько плакала. Ты разбил ей сердце, — моя мать смотрела на меня недоверчиво. Она с Ирен очень хорошо дружила и общалась. Вообще их можно было считать лучшими подругами. Я глубоко вздохнул. Она будет упрекать меня в этом всю жизнь и наверное не простит того, что я бросил жену. Но ведь это мой выбор.
— Мам, я сам не хотел её бросать, боролся с самим собой и пытался так не поступать. Но поступил и на то есть огромная причина, — аккуратно подбирал я слова. Моя мать по поводу Ирен вспыхивала не на шутку.
Глаза моей мамы были похожи на осколки твердого черного стекла.
— И какая же причина? — безразлично спросила она. Странно, но её волновало больше не моя причина, а скорее всхлипы Ирен. Всё таки ей плевать на причину, а нужно лишь чтобы я вернул всё как было.
— Мам, я влюбился, очень сильно.
Она широко распахнула глаза будто не верила мне. Она посмотрела на отца словно тот мог прояснить ситуацию.
— И в кого же ты влюбился? Неужели нашел что-то прекраснее моей милой Ирен?
“Да мам, эта заключенная и ей 16 лет” — подумал я, не зная как по другому сформулировать мысль. Если я скажу, что влюбился в заключенную, то мать непременно подумает, что в кого-то из своего лагеря. Я даже не знал как ей объяснить.
— Моя любовь очень грешна, я не должен был влюбятся в такое создание. Как ни крути, но я влюбился и эта девочка…В прямом смысле девочка, ей всего 16 лет, — я посмотрел на маму очень внимательно только вот её реакцию можно было завидеть даже издалека.
Мама вскочила как черт и чуть не свалилась обратно. Её челюсть дрожала и она вовсе не могла совладать с собой. Это был для неё шок. Глаза ее превратились в черные, полные ужаса, провалы.
— Что?! В девочку?! Шестнадцати лет?! Йозеф, ты…Я не узнаю тебя вовсе! Ты бросил свою семью ради маленькой девочки и думаешь, что я буду для неё нянькой?! Если ты её взял сюда, то верни обратно и в брак вернись! Ирен тебе всё простит! Или я тебя лишу наследства раз и навсегда, ясно?!
Её усадил обратно на диван отец и пытался успокоить, но я суть понял. Моя мать не будет воспитывать Джину, что ж тогда с Кох мы справимся сами.
— Лишай меня чего угодно, мама, но я не вернусь к Ирен, больше никогда не вернусь к Ирен. Ты поняла? Это моя жизнь и я не обязан тратить её на таких людей как она. Мне всё равно на её, даже нет, я чувствую к ней отвращение, — я всеми силами пытался сделать мой голос равнодушным. В голове роилось куча мыслей, а чувства, пронзающее душу, было трудно не заметить.
Моя мама заплакала и отец начал гладить её по спине. Я ничего не мог сделать, ничего. Всё, что я говорил было истинная правда. И ничего большего.
— У тебя скоро сын, Йозеф. Что ты делаешь?! Зачем рушишь брак? Или так пытаешься уйти от ответственности? Почему ты так поступаешь? Пойми же ты наконец, что семья это главное! — говорила она сквозь слезы.
Она плакала по-настоящему, даже рыдала. Я был беспомощен, чтобы утешить её и чем я её утешу? Вот чем?
— Я буду строить семью с другой девушкой, — отмахивался я.
К сожалению, ко мне в кабинет зашла Джина. Я велел показать ей концлагерь, неужели всё так быстро закончилось?
Мама сразу ожила, как увидела её. Конечно, я встал и обнял девочку, прижав к себе. Моя мать была поражена.
— Ну как всё прошло? Тебе понравилось? — я погладил её по голове и поцеловал нежно в детский лобик.
— Так эта и есть она? И есть? — моя мать встала с дивана и встав в бойцовскую позу, угрожала наброситься на мою любовь.
Я наградил мать гневным взглядом и попросил Джину выйти на время. Когда она вышла, разговоры снова начались.
— Посмотри на неё! Посмотри! Как ты можешь её любить? Она всего лишь ребенок и ей место школе, а не здесь с тобой. Ты уже совратил её, да?
Мне это совсем не нравилось. Моя мать сходила с ума из-за расторжение брака.
— Нет, я не могу тронуть это невинное дитя, а место ей здесь, она была отнюдь не дома и не в школе, я нашел её в…— пришлось замолчать, дабы не выдать тайну. Я не мог сказать кто она, ведь мать просто придет в бешенство.