Пёс вдруг заскулил. Нет, он не жаловался на холод и не просил хлеба. Это вырвалось случайно и в то же время так закономерно. Он настолько проникся состраданием к своему другу, ещё вчера причисляемого им к врагам, что более не мог оставаться молчаливо-безучастным.
Человек с умилением и благодарностью посмотрел на пса и положил руку ему на голову. Он по-доброму потрепал его между ушей.
- Я часто смотрю в ночное небо. Хочу в свете одной из звёзд увидеть отражение лица своей дочери. Она, наверняка, в тот же миг смотрит ввысь. Во всяком случае, мне очень хочется в это верить.
Мужчина съёжился, сильная дрожь пробежала по его спине.
- Пока живу на улице, я повидал многое. И могу с уверенностью сказать – есть вещь пострашнее, чем переохлаждение тела. Это замерзание сердца! Сердечное тепло во сто крат важнее любого другого тепла. Без него жизнь превращается в кромешный лёд. И чтобы его растопить, человеку потребуется сжечь себя дотла.
А ведь этой жертвы можно было бы избежать, не поддайся он когда-то манящему свету яркой, холодной вспышки, ослепляющей потерявшее бдительность сознание. Я не сумел устоять - поддался…
Человек подтянул к себе сумку и с усилием справился с задубевшим на морозе замком. Он достал оставшийся ломтик хлеба и бережно подал псу. Тот так же аккуратно взял его из руки дающего. Но есть не стал. Пристально вглядываясь в глаза человека, животное будто предлагало поделиться с ним этой скудной трапезой.
- Ешь, дружище. Не стесняйся. Я не голоден. Тебя ведь наверняка интересует, как я тут оказался? Боюсь ты меня не поймёшь, потому как вряд ли когда-то кого-то предавал. А я совершил такую подлость. И мне нет за это прощения.
Пёс подобрал упавшие на покрывало крошки. Он точно ждал продолжения истории, пытливо заглядывая в лицо склонившегося над ним собеседника.
- Как скажешь! Но если после этого ты меня покинешь - пойму.
Тогда я работал в торговой организации и занимал одну из руководящих должностей. Это приносило денег не больше и не меньше, чем требовалось для вполне достойной жизни. Мы могли себе позволить всей семьёй отдыхать на море, обустраивать быт, строить планы на будущее. Жили пусть и не очень богато, но зато очень счастливо.
Всё поменялось, как только я принял предложение своего школьного приятеля поучаствовать в одной его задумке. Она не отличалась высокой нравственностью, однако сулила неплохой доход. Немного поколебавшись, я ударил с ним по рукам.
И закрутилось… Дело стало приносить не просто большие, очень большие деньги. А там, где большие деньги, там большие возможности и, что вполне логично, большие соблазны. Вот тут-то меня и ослепила та самая вспышка!
Следом за раздувшимся кошельком раздулось и моё самомнение. Прежние ценности начали стремительно уступать место новым. Семейные прогулки и ужины сменились бесконечными гулянками и посиделками в кругу малознакомых, постоянно сменяющих друг друга, зачастую нетрезвых людей. Звёзды на небе померкли на фоне звёзд гостиниц, ресторанов и коньячных этикеток. Тёплые объятия жены потеснили извивающиеся силуэты фигуристых особ в откровенных нарядах. Книги, учебники, тетради затерялись под толстым слоем распухших бухгалтерских отчётов, гипнотизирующих внушительным количеством нолей.
Я почти перестал появляться дома. На уговоры близких стать прежним и обратить на них хоть чуточку внимания, с раздражением отвечал, что стараюсь только ради них, а деньги помогут нам в корне изменить жизнь и позволят добиться гораздо большего. Моя озлобленность и отрицание простых истин лишь усугубляли положение, превращая возникшее между нами непонимание в бездонную чёрную пропасть неприятия.
На самом деле, это была лишь беззубая попытка оправдать себя. Самообман, цель которого - любыми средствами скрыть неудобную истину за непреодолимым забором из «железных» аргументов. Ведь никакие богатства мира не стóят простого человеческого счастья! Человеку для счастья нужно совсем немного!
Ссылаясь на надуманные причины – неадекватную реакцию жены и отстранённость детей - я ушёл. Наотрез отказавшись поддерживать какие-либо контакты с семьёй до тех пор, пока она не признает своей неправоты. Деньги и открывшиеся перспективы напрочь затмили мой разум, а вся сопутствующая им грязь наглухо залепила мои глаза и уши.