Целыми днями нахожусь на плоту. Сплю под плеск волн тоже на нём, привязавшись к дереву и накрывшись плащом. Я вовсе не стремлюсь, пользуясь хорошей погодой, соблюсти график перехода до Сургута. Просто заболоченные рыжей водой берега, неприятно пахнущие сероводородом, запрещающие таблички–щиты, установленные на удобных для отдыха взгорках, не дают подойти к берегу. Возле нефтепровода огня не разведёшь, у костра не посидишь, уху в котелке не заваришь. Какой тогда смысл ночевать в таком пожароопасном месте? Кофе или лапшу «Роллтон» я всегда могу приготовить на газовой плитке прямо на плоту.
В светлое время суток я с удовольствием заново прочитал полуистлевшие книги, найденные на острове Назинском. Знакомые со школьной скамьи Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Гончаров. Но какая разница в понимании их произведений школьником и человеком, прожившим жизнь! Колоссальная! Нам вдалбливали в детские головы, как тяжело жилось крепостному крестьянину. Нас учили понимать, какой лодырь, бездарь и бесполезный человек Обломов. Какие «лишние» люди Онегин и Печорин. Какие угнетатели помещики Манилов, Собакевич, Коробочка. Совсем иного мнения я теперь, внимательно прочитав «Евгения Онегина», «Героя нашего времени», «Мёртвые души» и «Обломова». Культурный, благовоспитанный, образованный, безобидный Онегин своим поведением в обществе должен служить примером для подражания молодёжи. Печорин — храбрый, порядочный офицер, защитник и патриот Отечества, человек чести. Обломов — умница, милейший и добрейший человек, нашедший счастье с простой женщиной–мещанкой. Его друг Штольц так говорит о нём: «Это хрустальная, прозрачная душа; таких людей мало; они редки; это перлы в толпе! Его сердца не подкупишь ничем; на него можно положиться… Многих людей я знал с высокими качествами, но никогда не в встречал сердца чище, светлее и проще; многих любил я, но никого так прочно и горячо, как Обломова. Узнав раз, его разлюбить нельзя».
Побольше бы нам таких «лишних» людей — честных, благородных, справедливых, добрых и верных. Как прекрасно жилось бы всем на земле! Не этому ли учит христианская заповедь: «Возлюби ближнего своего». Любил ближнего Илья Ильич Обломов. На радость людям жил. Так за что же высмеивать его, называть «никчемным», «лишним» человеком? Он жил, никому не причиняя зла.
Доведись мне сызнова писать школьное сочинение на тему: «Образ Обломова», я бы назвал в нём лишними людьми нынешних чиновников–взяточников, предпринимателей–хапуг, наркоманов, пьяниц, бандитов, жуликов и прочих подонков. Судя по книгам классиков, вольготно живётся в Обломовке крестьянам, не обременён крепостным правом и Захар — лакей Обломова, не бедствуют крепостные Собакевича, Манилова, Коробочки, не считает для себя зазорным влюбиться в крепостную девушку барин в повести Пушкина «Барышня–крестьянка». Гораздо более закабалёнными были крестьяне в сталинских колхозах.
Книги эти — шедевры мировой литературы, не для детского ума, не для изучения в школе. Это — глубоко философские произведения, осмыслить которые в состоянии лишь человек с жизненным опытом. И уж если изучать их в школе, то не следует зацикливать учащихся на социальных сторонах. Нужно больше обращать внимание на искусство и талант писателя в отображении характеров своих геров, на умение раскрыть душу человека, на разнообразие литературных приёмов, на тонкий юмор, на обилие народных поговорок и выражений, обойдённых критиканами от литературы, в угоду соцреализму извалявших в грязи Печорина, Онегина, Обломова. Высмеивают ханыгу Чичикова, но не осуждают, а скорее, идеализируют франтоватого мошенника Остапа Бендера. «Рога и копыта» — предвестник нынешних лжефирм и финансовых пирамид, обманных турагенств и призрачных контор по строительству жилья. Люди вкладывают в них деньги, но фирмы испаряются, и как далеко до их надувательства безвредному Чичикову! Николай Васильевич Гоголь и представить не мог масштабы нынешней коррупции и воровства миллионов и даже миллиардов долларов! Но почему–то никто не высмеивает Лужкова, Чубайса, Абрамовича, Прохорова, Батурина, Дерипаску и подобных им именитых мошенников — миллиардеров, не называет их «лишними» людьми, «паразитами» общества, а ведь нынешние «хозяева» жизни таковыми и являются.
И, конечно, в часы спокойного безмятежного плавания, когда на пути «Дика» не вырастали преграды из мысов, мелей, завалов из упавших деревьев, когда не нужно было работать вёслами, я углублялся в чтение «Библии». В долгом размышлении, порой, заложив пальцем страницу, закрывал книгу. Много спорных вопросов возникало у меня, но кто разъяснит мне, кто скажет правильный ответ? Нет здесь священников, проповедников, преподавателей богословия и культуры православия. Один я здесь ломаю голову над тем, почему, к примеру, заповедь Божия гласит: «Не убий», а монах–католик, читая молитву, ведёт осужденного на казнь?