К счастью, он оказывается жив. Чехол и защитное стекло разбиты, однако они спасли родной корпус, чему я очень рада. Не хватало еще лишиться связи вдали от дома.
— Работает? — на секунду закрываю глаза, опять услышав за спиной голос Филиппа.
Вот почему он пошел за мной?
— Ага, — говорю я, глядя не на него, а на экран смартфона, покрывшийся сеточкой трещин.
Собираюсь вернуться на пляж и чувствую, как сильная рука придерживает меня за локоть. От этого прикосновения кожа буквально начинает гореть.
— Лучше смотри под ноги, если не планируешь нырнуть еще раз, — произносит Филипп где-то над ухом. — Я за тобой прыгать не буду.
Ох…
Он слишком близко. До меня доносится его жаркое дыхание и свежий, цитрусовый аромат парфюма, из-за которого начинает кружиться голова, а ноги становятся ватными.
— И не надо… — еле слышно произношу я, хотя в глубине души становится тепло от слов Филиппа.
Он не хочет повторения пройденного.
Видимо, сегодня мне было суждено упасть. Но не там и не тогда, когда я этого боялась. Как странно, что из всех людей рядом оказался именно Филипп. И упал со мной.
Почему он такой… такой…
Сердце заходится в безумной чечетке. Может, от стресса из-за падения? Или дело не в нем?
В голове вновь звучат слова Филиппа:
«Давай пойдем на свидание. Хочется узнать тебя поближе».
До сих пор не могу понять, правда ли нравлюсь ему или он затеял какую-то хитрую игру, чтобы отомстить за то, что я наговорила ему раньше. Впрочем, он заслужил — сломанный чемодан пока не компенсировал.
Встряхиваю головой, отгоняя эти мысли.
Каким бы ни был правильный ответ, мне в любом случае нельзя сближаться ни с Филиппом, ни с другими парнями.
Мы здесь всего на две недели. Так зачем травить душу?
Я не могу легко воспринимать отношения, как Настя. Она поставила себе цель обязательно закрутить курортный роман, чтобы потом остались приятные воспоминания.
А я чувствую, что, если последую ее примеру, получу только ненужную боль. Мое разбитое сердце не выдержит. Оно до сих пор не склеилось после Паши и еще саднит, когда я вспоминаю о нем.
Поэтому никаких свиданий. Спасибо, но я воздержусь.
Движением плеча сбрасываю с себя руку Филиппа и иду к арке под железной дорогой.
— Подожди! Ты же в корпус? — интересуется он.
— Ага, — бросаю я, не оборачиваясь.
— Тогда нам по пути.
Глава 18
— Тогда нам по пути.
— С чего бы?
Я понятия не имею, где он живет. Но ни разу не видела ни ребят из его университета, ни его самого в нашем здании.
— Просто мы соседи. Мой корпус напротив твоего, — говорит Филипп, когда догоняет меня на дорожке, ведущей к лагерю.
— Правда?
— Правда.
Поворачиваю голову и при виде смеющихся синих глаз опять чувствую прилив жара.
Только этого не хватало!
— Ты меня преследуешь, что ли?
— Я не выбирал корпуса при заезде. Куда заселили, туда заселили.
— Какая-то ирония судьбы, — качаю головой я.
— Судьбы не существует, — усмехается Филипп. — В лагере шесть корпусов, которые расположены в два ряда и разделены дорогой. Вероятность оказаться в соседних корпусах — чуть больше двадцати процентов. Явно не нулевая.
Мои глаза округляются, когда я слышу его рассуждения.
— Ты что, математик?
— Физик. Но теорию вероятностей учил еще на первом курсе, да и в школе частично тоже.
Неужели этот парень занимается наукой?
При слове «ученый» обычно представляешь кого-то вроде Альберта Эйнштейна, Стивена Хокинга или, на худой конец, слегка безумного Дока из фильма «Назад в будущее».
Но Филипп опровергает стереотипы. Он не щуплый, не бледный, не носит очки и прическу а-ля взрыв на макаронной фабрике. Искр одержимости в глазах тоже не заметно.
Я скорее подумала бы, что Филипп учится на физкультурном, а не на физическом факультете.
Видимо, внешность и правда обманчива.
— Ого… — вырывается у меня.
— Что тебя так удивляет? Теория вероятности у всех в программе, — пожимает плечами Филипп.
— Я не об этом. Ты прямо сейчас посчитал? В уме?
Он кивает, и мои брови взмывают еще выше. Кажется, я прямо сейчас разговариваю с гением.
— Невероятно!
— Завязывай с комплиментами, Рита. От тебя они звучат странно, — смеется он. — Я уже привык к шпилькам.
— Хочешь, чтобы я к ним вернулась? — На моих губах тоже появляется улыбка.
— Не стоит. Лучше расскажи, на кого сама учишься, — переводит тему Филипп. — А то мы все обо мне да обо мне.
— На журналиста-телевизионщика, — отвечаю я.