— Это подкуп? — Я смотрю на нее, склонив голову.
Неужели куратор готова зайти так далеко?
Я слышала, что студенты ЮФУ зимой ездят в санатории Кисловодска и Пятигорска благодаря профкому. Но не думала, что разрешается бесплатно отдыхать и в «Звездном», и там.
Наташе точно будет трудно провернуть подобную аферу с путевками.
— Это подарок, — говорит она. — Вы окажете огромную услугу лагерю и университету, если выступите.
— Можно мне подумать? — интересуюсь я. — Не готова ответить прямо сейчас.
— Конечно. Тогда, пожалуйста, завтра дай знать, что ты решила.
— Хорошо.
Я перевожу взгляд на двери лифта и замечаю, что Злата никуда не ушла, а все это время стояла на месте.
Могла ли она слышать наш разговор с Наташей? Холл в корпусе не маленький.
Когда мы с куратором прощаемся, Злата нажимает на кнопку вызова лифта. Тот сразу приезжает, и она входит внутрь. Но не поднимается наверх, а удерживает двери, пока не забегаю я.
— Спасибо. Решила меня подождать? — спрашиваю я, как только лифт наконец трогается с места.
— Да, — говорит она. — Нам же все равно в один блок.
— Ага.
Очень интересно. В прошлый раз она даже не оборачивалась, и мне приходилось чуть ли не бежать за ней. А сейчас почему-то решила проявить любезность.
Я думаю об изменениях в поведении Златы, пока мы не доходим до блока. Там, на коврике перед входом, меня ждет другая вещь, которая сразу же захватывает мысли.
Наклонившись, я поднимаю сложенный вдвое листок в клетку и читаю:
«Приходи в восемь на танцплощадку. Вспомнишь забытое старое. П.»
Получается, Наташа уже с ним говорила.
Глава 65
Вечером после ужина ноги сами несут меня по асфальтированной дорожке в сторону танцплощадки. Солнце практически село, но облака над головой продолжают гореть розово-оранжевым.
И мое сердце тоже пылает.
Понятия не имею, зачем я надела песочное платье, положила в рюкзак танцевальные туфли и теперь иду на эту встречу. Как будто действительно собираюсь репетировать с Пашей.
Я поклялась, что больше никогда не стану с ним в пару. Но сейчас в двух шагах от того, чтобы нарушить собственное обещание.
Правда, я давала его на эмоциях, а сейчас они поутихли. Душа уже болит не так сильно.
Ведь ничего страшного не произойдет, если мы выступим вместе еще раз? Администрация рассчитывает на нас, да и Наташа тоже. А путевка в Пятигорск на дороге не валяется.
Может, у меня получится это сделать? Всего один раз.
Сжав лямку рюкзака, я останавливаюсь в тени кипариса недалеко от площадки. Как и вчера, ее освещают гирлянды фонариков, хотя она совершенно пуста. Не то что во время дискотеки.
Паши пока нет.
А значит, не поздно повернуть назад. Если потороплюсь, он и не узнает, что я была тут. И никто не узнает.
Но вдруг за спиной раздается низкий голос:
— До последнего сомневался, что ты придешь.
Я оборачиваюсь и вижу Пашу. Во всем черном.
Облегающая футболка, заправленная в слегка расширяющиеся книзу брюки, подчеркивает подтянутую фигуру. А еще на нем мужские танцевальные туфли из кожи на небольшом каблуке.
Подготовился.
— Я тоже сомневалась, стоит ли, — отвечаю я.
— Но ты здесь.
— Исключительно ради танца. Не ради тебя. Наташа очень просила выступить для телевизионщиков.
— Понятно.
Несмотря на мои слова, на лице Паши возникает легкая улыбка. Он делает шаг вперед, а я инстинктивно отхожу назад.
— Предупреждаю: это не значит, что я возвращаюсь к тебе.
— Конечно, — кивает мой бывший.
Но его улыбка никуда не исчезает. Она такая же мягкая и обаятельная, как в тот день, когда я влюбилась в Пашу. Из-за нее сердце против воли начинает биться чаще.
Я делаю глубокий вдох, а потом медленно выдыхаю, чтобы прийти в себя:
— Тогда пошли.
— Ага.
Мы заходим на площадку и оставляем рюкзаки на скамейке у ограды. Я вытаскиваю из своего танцевальные туфли, переобуваюсь, а затем встаю и делаю глоток холодной воды из бутылочки, которую взяла с собой.
Тем временем Паша включает в телефоне музыку. Из динамиков начинает играть медленная, немного печальная мелодия.
Нет!
Только не румба!
Я не могу исполнять ее с Пашей, хотя это был наш любимый танец. Больше не могу. Да еще и перед всем лагерем.
В румбе слишком много романтики. Слишком много чувственности. Слишком много страсти.
— Стоп! Поставь ча-чу, — говорю я. Она безопаснее.
— Ладно, — пожимает плечами Паша.