Ни с кем не чувствовала себя настолько хорошо, легко и спокойно.
— Кстати, я кое-что придумал, — с хитрой улыбкой произносит Филипп.
— Что именно?
— Сейчас увидишь!
Он поднимается, а потом внезапно берет меня на руки.
— Эй! — смеюсь я. — Куда ты собрался?
— Туда, где смогу тебя порадовать.
Филипп босиком доходит до самого моря, но не останавливается. Вскоре вода уже достигает его колен, а пляжные шорты намокают. Перед нами простирается лишь бесконечная синяя гладь.
— Но мне ведь нельзя мочить повязку! — не на шутку пугаюсь я.
— А мы и не будем ее мочить, — отвечает Филипп и наконец замирает. — Опусти руку.
Я послушно делаю то, что он просит, и… касаюсь пальцами воды. Прохладной, но такой приятной в летний зной.
— Спасибо большое, — улыбаюсь я. Самой было бы трудно провернуть нечто подобное.
— Не за что, — улыбается он в ответ.
Но вдруг резкий окрик заставляет его повернуться:
— Рита, Филипп! Выходите! Нужно с вами поговорить!
На пляже прямо перед нами стоит Наташа. Ее нахмуренные брови и поджатые губы не сулят ничего хорошего.
Глава 82
Обычно куратор выглядит куда дружелюбнее. Что же случилось сейчас?
Филипп нехотя подчиняется и выходит из воды:
— О чем поговорить?
— Об очень важных вещах. Только сначала переоденьтесь, мы идем к директору. — Наташа складывает руки на груди.
— К директору? — Я удивленно смотрю на нее.
— Да. Он знает о вчерашнем. Честно говоря, не ожидала от вас такого.
Слова куратора выливаются на голову, словно ушат ледяной воды. До меня наконец доходит их смысл.
Произошло то, чего я боялась. Кто-то донес администрации о драке Филиппа с Пашей, а еще о моей роли в этом. И теперь никому легко не отвертеться.
— Мы все объясним, — твердо говорит Фил, когда усаживает меня на пляжный коврик.
— Да уж, пожалуйста. — Наташа пока не меняет гнев на милость. Но, взглянув на мои костыли, лежащие на гальке, она произносит: — Буду ждать вас у административного корпуса через двадцать минут.
С этими словами куратор разворачивается и уходит, ворча себе под нос. Наверняка о том, что под конец смены мы доставили ей большие проблемы.
А я натягиваю футболку с одной мыслью — кто же нас сдал?
Кроме меня, на спортивной площадке вчера были Филипп, Паша, Костя и Миша. И все мы пообещали сохранить секрет.
Но либо кто-то нарушил уговор, либо кто-то еще увидел драку. Если ребята прибежали на голоса, они могли привлечь внимание и других людей. Правда, эти люди решили остаться в тени.
— Рит, тебе помочь обуться? — спрашивает тем временем Филипп.
— Нет, спасибо.
Я застегиваю пуговицу на джинсовых шортах, после чего принимаюсь за босоножки. Кое-что можно сделать и самостоятельно. А вот до асфальтированной дорожки Филиппу приходится меня донести.
Когда я наконец встаю на ноги, к нам подбегает Костя.
— Ребят, вы куда? — удивленно спрашивает он и получает мрачный ответ друга:
— К директору.
— Зачем?
— А ты как думаешь?
В карих глазах Кости проскальзывает понимание.
— Они что… знают?
— Ага. В точку, — кивает Филипп.
— Но как?
— Сами понятия не имеем, — пожимаю плечами я.
— Слушайте, тогда мы с Мишкой с вами.
Костя оглядывается на ребят, которые продолжают беззаботно резвиться в воде. Он явно собирается подойти к ним и нарушить идиллию, однако Филипп кладет руку ему на плечо:
— Не нужно. Иначе сделаете хуже самим себе.
— Но вы же не думаете… что это мы настучали?
— Нет.
— Не думаем, — подтверждаю я слова Филиппа.
Ребятам подобное ни к чему. Тоже пришлось бы объясняться перед директором.
— А есть идеи, кто мог? — интересуется Костя.
— Пока никаких. Но, думаю, скоро узнаем.
— Да. — Филипп смотрит на «умные» наручные часы. — Очень скоро. Осталось мало времени, так что мы пойдем.
— Конечно. Удачи! — пытается приободрить нас Костя. — Если что, пишите. Я и Михаил подключимся.
— Спасибо!
Мы с Филиппом разворачиваемся и медленно идем по дорожке к лагерю, поскольку быстро я в любом случае не могу. Но хочется попрактиковаться в ходьбе, пока мышцы не атрофировались.
Десяти минут хватит, чтобы добраться до административного корпуса, и слишком торопиться не нужно.
— Что будем говорить? — спрашиваю я, поднимая глаза на Филиппа.
— Правду, — коротко отвечает он.
— Но тогда тебя выгонят из лагеря…