От одной мысли сердце мучительно сжимается, а руки и ноги начинают дрожать.
— В неправде нет смысла. Директор посмотрит сначала на меня, потом на того хмыря и сразу все поймет. Я просто расскажу, как было на самом деле, и пусть администрация принимает решение.
С одной стороны, меня восхищает выдержка Филиппа. В его голосе нет ни капли неуверенности. С другой, пугают последствия, которые повлечет за собой правда.
Я не хочу расставаться прямо сейчас.
Наша история только началась. Страшно, что она рискует закончиться на такой ноте.
— И все же… — Я останавливаюсь посреди дороги, с силой сжимая костыли.
Филипп тоже замирает, а потом нежно касается ладонью моей щеки, заставляя на секунду закрыть глаза.
— Не бойся. Что бы они не решили, выход найдется. Даже если мне придется выехать из лагеря.
— Тогда ты улетишь домой, и мы не сможем видеться.
— Сможем. Я придумаю как.
Он касается лбом моего лба. Это немного успокаивает, ведь я знаю — Филипп держит свое слово. Остается надеяться, что никакие обстоятельства не помешают ему сдержать его сейчас.
Глава 83
В условленное время мы встречаемся с Наташей, входим в двери административного корпуса и поднимаемся на второй этаж. Со снимков, висящих на стенах коридора, на нас смотрят счастливые лица студентов.
Они отдыхали в «Звездном» раньше, и фотографы навсегда запечатлели их радость. Некоторые кадры кажутся очень старыми, но даже спустя десятки лет согревают душу.
Я грустно улыбаюсь людям из прошлого.
Хотелось бы, чтобы наши фото повесили рядом. Но этого не произойдет, ведь мы испортили свою репутацию. Не заслужили подобной чести.
Однако и я, и Филипп тоже были счастливы. «Звездный» теперь навечно в наших сердцах, ведь именно здесь мы нашли друг друга.
Поэтому так мучительно думать о том, что Фила могут отправить домой раньше времени. Даже руки слегка дрожат.
Скоро наступит час Х, когда все решится.
Миновав приемную, мы попадаем в светлый и просторный кабинет. Он вмещает в себя стол директора, рядом с которым стоит еще один, вращающееся кожаное кресло, несколько стульев, а также шкаф, полный грамот и наград.
Неудивительно, что их много — «Звездный» считается одним из лучших студенческих лагерей на побережье. Потому здесь довольно строгие правила.
Кресло руководителя занимает высокий седовласый мужчина в белой рубашке и галстуке. Я видела этого человека всего один раз — на концерте по случаю открытия смены.
Видимо, директор настолько занят, что практически никогда не попадается отдыхающим на глаза. Даже не помню, как его зовут. То ли Иван Ефимович, то ли Ефим Иванович.
За соседним же столом я замечаю… Пашу.
Его смазливое лицо украшает красно-фиолетовый синяк. Левый глаз заплыл и едва открывается.
Да уж. Вчера Филипп знатно приложил моего бывшего, отделавшись лишь небольшой ссадиной.
Впрочем, мне не жаль Пашу.
Он сам виноват. Полез на рожон и получил по заслугам. Хоть небольшая компенсация за то, что из-за него мы оказались в кабинете директора.
Но неужели Паша решил сыграть роль жертвы, утром увидев себя в зеркале?
Вот гад!
— Здравствуйте, Иван Ефимович, — твердо произносит Филипп, а я повторяю за ним, стараясь запомнить имя, чтобы потом случайно не перепутать.
— Здравствуйте, — отвечает директор. — Присаживайтесь.
Мы послушно устраиваемся напротив Паши. Куратору же приходится сесть рядом с ним.
Он исподлобья смотрит сначала на меня, а потом на Филиппа. Одним глазом, как подслеповатый пират. Я, в свою очередь, отвечаю ему взаимной неприязнью.
— Филипп, Маргарита, — серьезным тоном обращается к нам Иван Ефимович. — Ваш товарищ утверждает, что вчера вечером в темноте случайно врезался в столб на спортивной площадке. Но у меня другая информация. Несколько девушек сообщили, что видели драку.
Хочется сказать, что Паша нам никакой не товарищ, но приходится прикусить язык.
Впрочем, я не могу не признать, что ошиблась. Секрет выдал не мой бывший. Это сделали другие люди, возможно, даже с нами не знакомые.
Им не составило труда вычислить, кто находился на площадке. Девушка на костылях в лагере лишь одна, в то время как у Паши и Фила все написано на лицах.
— Да, я тоже слышала шум, — подтверждает Наташа. — Но когда пришла на площадку, там уже никого не было.
— У нас есть основания полагать, что вы оба участвовали в произошедшем. — Директор начинает постукивать пальцами по столешнице, явно ожидая объяснений.
— Простите, Иван Ефимович, но я не в состоянии никого побить. Даже хожу с трудом из-за растяжения связок. — Я указываю на костыли, стоящие рядом с моим стулом.