— Компенсации семьям погибших и выплаты за разрушенные плантации будут взяты не из казны секты, — отчеканил Хо. — Мы вывернем сокровищницу клана Син досуха. Сама семья лишается всех наследственных должностей. Те, кто участвовал в пытках, пойдут под суд нового Совета. Обитель очистит свое имя, и вернет Павильону то, что требуется.
Шань Шэнь холодно кивнула в знак согласия. Матриарх принимала извинения вместе с частью спорных приграничных земель, взамен гарантируя соседям признание Хо временным главой и обеспечивая сохранность установленных границ от новых нападений. Независимость секты оставалась нетронутой. Матриарх Павильона прекрасно понимала что исключение секты из числа четырех великих скажется на остальных не самым лучшим образом. Лучше оставить за ними право голоса на совете четырех, просто этот голос не будет противоречить ее голосу.
Самый тяжелый удар принял Орден. Янь Ушуан сидел с серым лицом. Хо старательно выписывал в свиток требования огромных репараций духовными камнями и редчайшей алхимией в качестве возмещения за попытку перехвата контроля над Куполом и предательство, в виде нарушения старых соглашений, и Ордену теперь придется выполнить каждое условие. Войска следовало отвести за восточный тракт и скрепить договор о ненападении. Возвращение домой после растраты ресурсов и провала операции гарантировало Янь Ушуану скорый разбор полетов, ведь трибунал за подобные просчеты не прощал даже мастеров на ступени Ядра.
Янь Ушуан оставил на документе подпись, едва не переломив деревянный черенок кисти пополам.
После третьей печати Хо поднялся из-за стола. Он повернулся к ученикам. Пальцы старого воина вытащили из складок одежды нефритовый свиток с кровавой печатью розыскного ордера, который еще недавно грозил обрушить всю мощь Обители на голову одного человека.
— Обвинения в убийстве наставника, в предательстве и сговоре были ложью семьи Син! — голос Хо отразился от Купола. Кулак старейшины вспыхнул пламенем, и нефрит рассыпался светящимся пеплом. — Имя Лу Мина очищено перед лицом всей Долины! Он не демон и не предатель. Обитель в неоплатном долгу перед ним, и каждый должен проявить уважение!
Гул потрясения сменился шепотом. Взгляды тысяч учеников скрестились на фигуре молодого начертателя.
Мин прикрыл глаза. Сжатый стальной узел в душе наконец-то разжался и отпустил то напряжение, которое не покидало его долгое время. Юноша поднял правую руку. Пальцы легонько щелкнули.
Массив дрогнул, а Небесные Стелы ответили глухим гулом, так что подавляющий барьер над Вратами послушно растворился в воздухе и выпустил армию наружу. Практики Лозы молча потянулись прочь. Они бросали осадные припасы на камнях и не смели поднять глаз на провожающих их взглядом хозяев территории.
Убедившись в уходе последнего чужака, Мин позволил себе немного расслабиться. Он выдохнул, и окружающий мир тут же качнулся, смазывая очертания двора. Каменный пол площади ушел куда-то влево, а колени парня окончательно подкосились от накопившегося за этот безумный день чудовищного истощения. Рухнуть на камни он не успел.
Синий шелк метнулся к нему стрелой. Шань Яо сорвалась с места из-за спины матриарха и успела подхватить падающего начертателя под руки. Голова юноши откинулась на ее плечо. Знакомый запах мяты ударил в ноздри, пока девичьи руки надежно удерживали парня от болезненного знакомства с разбитыми плитами площади.
Воительница судорожно вцепилась в пропитанную кровью куртку. Обычно холодные глаза девушки не могли скрыть проступившую на дне зрачков самую настоящую панику.
— Лу Мин! — выдохнула она, пытаясь удержать его вес.
Губы юноши слабо дрогнули.
— Ох, Госпожа… — едва слышно, но с сарказмом, прохрипел он, растягивая губы в слабой, но бесстыдной улыбке. — Выходит Вы, перед лицом двух сект решили открыть свои чувства?
Щеки ледяной феи залило румянцем.
— Закрой рот, паршивец, иначе я клянусь, что прямо сейчас брошу тебя на эти камни! — зашипела Шань Яо, хотя руки прижали его только крепче.
Мин этого уже не услышал. Темнота проглотила его разум и подарила измученному телу первый действительно спокойный сон за все эти долгие и полные крови месяцы.
Шань Шэнь подошла скользящим шагом. Опустившись на колено, она мягко приложила пальцы к пульсирующему запястью потерявшего сознание юноши. Глаза матриарха расширились. Женщина безошибочно считала творящуюся внутри меридианов катастрофу и масштаб чудовищных ран парня.
— Поразительно… — тихо произнесла владычица, и в её голосе зазвучало уважение, которое обычно берегли для равных. — Его каналы абсолютно пусты, словно выжженный колодец. По всем законам он должен был рухнуть в обморок еще несколько часов назад, видимо, сразу после боя…