— Поэтому Последний Аккорд разрушил фундамент твоего отца, — произнёс Мин. — И поэтому ты намерена войти в Разлом следом за дедом.
Су Лин сильнее сжала запястье, но шаг не замедлила.
— Я обязана пройти турнир и вернуть Сердце Первого Звука. Восстановив технику, я смогу рассчитаться со всеми долгами Секты. Другого приемлемого пути у меня нет.
— Приемлемого, — повторил Мин. — Значит, другой путь всё же есть. Шао Хэн не стал бы годами оплачивать лекарства, ничего не потребовав взамен.
Внизу ученики Звонкой Струны продолжали тренировку. Над двором разносился размеренный стук деревянных мечей. Су Лин дождалась, пока бойцы закончат связку, и лишь тогда расправила рукав, скрывая алый след на пальцах.
— Он обещал простить все долги. В обмен меня обещали ему в жёны. После брачного поклона Шао Хэн получит наследницу, а вместе с ней — Клан и всю Секту Звонкой Струны. Он поглотит нас, а остальные назовут это удачным союзом.
Глава 18
Девять огней под небом
Стоило Лу Мину покинуть двор Секты и вдохнуть вечерний воздух Чияня, как вокруг застучали десятки сапог. Из переулка торопливо вышел Цао Лэй. На лоснящемся лице чиновника блестел пот, а за широкой спиной чеканил шаг десяток городских стражников в багровых доспехах.
Они сразу нацелили оружие на практика. Стражники держали строй плотно, не оставляя между алебардами ни единого просвета. Оружие легло поперёк улицы, отрезая путь к нижним ярусам.
— Взять его под стражу! — голос Цао Лэя прокатился между массивными колоннами. Короткий палец, унизанный золотыми перстнями, указал в грудь начертателя. — Именем турнирного комитета, этот человек обвиняется в намеренном убийстве и сговоре! Турнирный жетон опечатать до окончания расследования!
— Разве Зал Знамён не принял мою регистрацию по результатам Кровавого Оспаривания? Бой прошёл на глазах сотен свидетелей, — Мин был очень спокоен для человека, которого вот-вот возьмут под стражу. — Вы сами ударили в гонг!
Цао Лэй издевательски ухмыльнулся и вытер лоб дорогим платком.
— Сами поединки вопросов не вызывают, — елейно протянул чиновник. — Мой долг — следить за чистотой отбора. И факты говорят, что появление этого чужака слишком удачно совпало с гибелью предыдущего мастера Семи Дорог У Жуна. Я утверждаю, что этот бродяга заранее отравил бойца каравана, расчистив себе дорогу, а после организовал подставные бои с купленными противниками, чтобы закрепить своё место. Очевидный сговор! Заковать его!
Стражники двинулись вперед, вытаскивая тяжёлые цепи из духовной стали. Звенья глухо бряцали в руках людей, слишком хорошо знавших свою работу. В сумрачных коридорах управы они наловчились вязать несогласных быстро и без лишнего шума.
Мин ждал на верхней ступени. Надвигавшаяся стража не поколебала его ледяного спокойствия. Подчиняться приказу и безвестно сгинуть в казематах багряной секты он не собирался. Голос, напитанный внутренней ци, ударил по собравшимся железной плетью.
— Вы обвиняете меня в преступлениях против турнира, распорядитель, — произнес Мин. — Значит, оглашайте свои выводы под печатью Зала Знамён. Перед каждым практиком Чияня, а не у входа во двор одной из сект!
Голос юноши без труда перекрыл уличный шум. Он спокойно пошел вперёд, в сторону, где находился Зал Знамён, и стража обступила его, шагая вместе с ним. Цао Лэй засеменил следом. По пути они встретили и Му Кая. Мин обрисовал ему ситуацию в двух словах и наследник Дома Семи Дорог шумно сглотнул.
— Не пойму, почему распорядитель никак не оставит нас в покое. Не волнуйся, брат Мин, доказательства на нашей стороне.
Запах скандала приманил к нефритовой лестнице десятки зевак. Площадь обступили практики в разномастных одеждах, наёмники и мастера сект из соседних дворов, никто не хотел пропустить такое представление. Люди вытягивали шеи и жадно слушали.
Цао Лэй нервно сглотнул, когда они остановились посреди площади. Он рассчитывал схватить жертву в полумраке, где нет глаз и ушей, а теперь каждое слово ловила толпа, особенно чуткая к обману на турнире.
Му Кай не упустил паузу, он вытащил из-за пазухи свёрнутый пергамент и поднял над головой.
— Здесь официальное заключение лекарей, — звонко огласил купец, поворачиваясь к собирающимся зрителям. — Мастер У Жун умер от яда пролонгированного действия. Зараза находилась в его каналах больше четырёх дней, ещё до того, как наш караван пересёк границы Чияня и даже до того, как я встретил этого человека!