Под ногами прокатился глухой гул. Из южных ворот двинулась процессия, пахнувшая густым мускусом дикого леса. Тяжёлые шаги били по ступеням. Трибуны встретили пришедших протяжным воем.
— Долина Тысячи Зверей, — произнёс торговец и невольно понизил голос. — Дикари. Они отвергают очищение меридианов, вливая в свои русла сущность побежденных чудовищ.
Во главе отряда шёл огромный мужчина в окровавленных звериных шкурах. Его грудь покрывала вязь грубых ритуальных шрамов. Рядом вышагивал исполинский медведь в шипастых панцирных пластинах из тёмной стали. Когти зверя прорезали в камне глубокие борозды.
Практик Бао Ту похлопал питомца по бронированной шее. Медведь ответил утробным рыком, и у слабейших участников поблизости подкосились колени. Духовные силы человека и зверя двигались одним потоком, граница между ними исчезала. Слитная аура давила на всё вокруг с грубой первобытной мощью, способной снести любого на дороге. Мин спокойно оценил размеры бронированного чудовища и на случай лобовой схватки отметил возможные уязвимые места.
Шум на трибунах оборвался. Из ворот показалась совсем иная группа, и толпа почтительно смолкла. Бойцы в бледно-голубых одеждах шли клином, не сбиваясь с шага. Никто не оглядывался и не поправлял оружие. Холод от приближавшегося строя пробирал сквозь одежду. Глаза начинало резать, хотя клинки ещё не покинули ножен.
— Дом Лазурного Клинка, — прошептал Му Кай, не отрывая взгляда от юноши впереди. — Взгляни на их лидера. Тай Цзин. Он еще не обнажил оружие, а от одного его присутствия слезятся глаза. Говорят, его намерение меча настолько чистое, что он способен перерубить падающий лист пополам, используя лишь взмах ресниц.
Тай Цзин вёл отряд без спешки. В его походке чувствовались годы суровой выучки. Спину он держал прямо, а бледное лицо не выражало ничего. Тёмные волосы были стянуты в строгий узел. На поясе покоился простой прямой меч в ножнах без единого украшения. Среди расшитых золотом клинков он казался почти бедным, но Мин сразу признал в нём самое опасное оружие строя. Он выглядел человеком, который ради пути меча давно отбросил всё лишнее. Мин следил за его плечами и кистями, но так и не понял края его силы. В схватке с ним одной ошибки хватило бы, чтобы расстаться с головой.
Над ареной вдруг стало жарче. Через миг воздух обжёг зрителям лица, и люди в первых рядах заслонились рукавами. По трибунам прокатился яростный рёв, подхваченный тысячами голосов.
Хозяева города почтили турнир своим присутствием.
Из центральных врат вышла элита Секты Багряного Неба. Процессию возглавлял Шао Хэн.
Молодой господин сбросил тяжелые церемониальные покровы и облачился в облегающую боевую куртку цвета засохшей крови. На его плечах плясала багровая ци, складываясь в языки пламени, жадно пожирающие воздух.
Шао Хэн вышагивал с уверенностью небожителя, рождённого властвовать. На его лице играла ленивая высокомерная улыбка человека, не сомневавшегося ни в собственной непогрешимости, ни в лёгкой победе. Другие бойцы были для него пылью под дорогими сапогами, поэтому по сторонам он не смотрел.
Лишь возле рядов Восьмого Котла Шао Хэн демонстративно оглядел участников. Огненные глаза сразу нашли Мина и улыбка аристократа стала шире, обнажив белые зубы в хищном оскале. В мыслях он уже похоронил наглого бродягу. Начертатель встретил этот взгляд спокойно и ничего не позволил прочесть на своём лице. Высокомерие противника не нашло опоры и выдохлось впустую.
Вскоре вышла и Су Лин с бойцами Секты Звонкой Струны, а следом вышел и Мин, с Му Каем и практиками Дома Семи Дорог. И если предыдущих еще встречали рёвом, или хоть какими-то овациями, то Дом торговцев получил лишь несколько жалких хлопков.
Открытие турнира достигло пика, и, казалось, уже совсем скоро начнут объявлять правила, как вдруг распорядители застыли на помостах с поднятыми руками, не успев подать знак.
Грохот барабанов, ещё мгновение назад сотрясавший трибуны, оборвался посреди удара. Раскалённый воздух Чияня утратил обжигающую плотность. Жар, которым мастера Багряного Неба напитали арену, стремительно рассеялся под натиском странного холода. Ледяной свежести в нём не было, только странное чувство пустоты и тоски.
Многотысячная арена затихла. Люди застыли, не в силах пошевелиться.
На скрытой облаками верхней террасе началось движение. Мин сузил глаза и различил, как патриархи и могучие старейшины, ещё недавно давящие силой на весь город, торопливо поднялись с богато украшенных сидений. Маститые старцы веками смотрели на смертных свысока, а теперь вытянулись перед кем-то и покорно склонили седые головы. Даже владыка Секты Багряного Неба, чья огненная аура до того полыхала над всей ареной, поспешил отойти и освободить самое роскошное кресло в центре.