К краю террасы неспешно вышел один-единственный человек. Он двигался с очень ленивой грацией, а старейшины терпеливо ждали, пока гость займёт место.
На фоне почтенных старейшин незнакомец выглядел возмутительно юным. Тонкие породистые черты, бледная кожа и угольно-чёрные волосы, перевязанные простой тёмной лентой, лишь усиливали это впечатление. Свободные одежды имели неуловимый серый оттенок. Тяжёлых украшений на юноше не было, и его присутствие не сопровождали всполохи ци.
Но всё же могущественные мастера Долины задержали дыхание, боясь издать звук в его присутствии.
— Се Умин… — одними губами, побелев от напряжения, выдохнул стоящий рядом Му Кай. Наследник Дома Семи Дорог стиснул кулаки. — даже Дворец Пепельной Звезды прибыл на турнир… но такого никогда не было раньше.
Гость окинул огромный бурлящий амфитеатр взглядом, полным вековой скуки. Се Умин подошёл к нефритовым перилам верхней ложи и достал из складок халата небольшую прямоугольную печать из матового камня и положил её на край парапета.
Печать лишь коснулась камня, но этого движения хватило, чтобы по всему городу прошла дрожь. Ответ пришёл с древних башен вокруг Чияня.
Один из девяти колоссальных факелов на башнях яростно полыхнул. Багровый огонь, веками озарявший небеса Чияня, вмиг утратил цвет. Пламя вспыхнуло ослепительным белым светом и разлило вокруг холод ночного снега.
Защищавшая Чиянь исполинская городская формация болезненно содрогнулась. Красные руны в основании Арены потемнели и мигнули. Защитный массив послушно склонился перед кусочком камня, признавая безусловную власть печати на перилах.
Великий патриарх Багряного Неба угодливо повёл рукой и лично пригласил гостя из Дворца Пепельной Звезды занять главное место. Се Умин равнодушно опустился в предложенное кресло, а старейшины Долины заискивающе замерли возле него.
Мин неотрывно следил за юношей наверху. Под скучающей личиной скрывалось чудовище, чью силу начертатель пока не мог измерить. Зато тело уже ощутило её давление, и каждый мускул напрягся.
Чернильница под одеждой внезапно раскалилась. Жар обжёг так сильно, что Мин едва не вздрогнул.
«Вниз… Опусти глаза! Не смотри на него!» — голос Владыки Звездного Предела пронзил сознание Мина и обдал его разум волной животного страха. Гу Лань пытался спрятать этот страх за брюзжанием и раздражением, но древний голос предательски ломался.
Мин опустил голову, пряча взгляд. Лишь тогда дух в артефакте судорожно выдохнул.
«Пепельное Звёздное Пламя… Я узнаю этот смрад…» — хрипел старец. Его мысли вдруг принесли Мину обрывок чужого воспоминания.
Видение ворвалось в сознание вспышкой. Чёрное небо было разорвано в клочья. В пустоте вверх дном висела исполинская башня, вырванная с корнем из земной тверди и нарушавшая законы мироздания. С расколотых небес на опустошённую землю непрерывно сыпался серый холодный пепел. Ниже дрожали руки самого Гу Ланя, и ладони могущественного Владыки были залиты густой золотой кровью, стекавшей в окружавшую тьму.
Видение померкло так же стремительно, как возникло.
«Этот человек… этот Дворец… — прошелестел Гу Лань и забился в глубину своего чернильного узилища. Даже там древнему духу не удавалось скрыть страх. — Они выжигают сами звезды. Запомни, мальчишка. Держись от него как можно дальше. Он бесконечно, запредельно опасен».
«Впервые слышу, чтобы тебя, мастера возрастом более трех тысяч лет, что-то пугало»
«Я не могу вспомнить всего, но они существовали и в мою эпоху. А отрывки воспоминаний вселяют в меня настоящий ужас».
Мин крепко стиснул зубы. В видении ему отчетливо запомнился один-единственный момент. Серый холодный пепел. Может быть просто совпадение, а может… именно от таких людей, как этот Се Умин скрывались его родители.
Глава 19
Битва в котле
Старейшина Ситу стоял на нефритовом помосте, возвышаясь над заполнившими арену практиками. В его вытянутой руке мерцал Камень Возраста. Свечение артефакта прокатилось по рядам участников широкой волной, омывая лица и оседая на коже. Камень проверял духовную основу каждого бойца для отсева нарушителей, но цвет излучения так и остался ровным. Все присутствующие благополучно вписались в строгий предел и оказались не старше двадцати пяти зим.